Глава 179

Сиенна долго не просыпалась для той, кто приняла лишь немного Депенхи. До того, как Карл смог расспросить императорского врача, Павеник первым пришел к нему и спросил:

«Почему императрица не может проснуться?»

«Дело в том, … … что, когда обычный человек принимает Депенхи, она обычно вызывает лишь легкую боль в животе. Но иногда, когда ее принимают беременные женщины или люди с хроническими заболеваниями, они не могут проснуться».

Павеник поспешно спросил, размышляя о возможных вариантах.

«Ее Величество императрица была беременна?»

«Сложно определить из-за слабого пульса, но симптомы говорят о том, что она была беременна».

Лицо Павеника стало серьезным. Теперь врач описал ее беременное состояние в прошедшем времени. Он считал, что ребенок в Сиенне погиб.

И так было сложно контролировать текущее положение дел, потому что няня Блюбелл попыталась убить Сиенну, но если станет известно, что и Сиенна, и ее ребенок погибли из-за няни Блюбелл, то, сколько бы Блюбелл ни отрицала свое прямое вмешательство, ей не удастся легко отделаться.

Павеник не был на той же стороне, что и Ферреры, но он думал, что никакие новые политические распри не помогут Карлу. Лейспденская империя была опустошена долгой войной, и в политических кругах постоянно были раздоры.

Но главная проблема заключалась в том, что Сиенна также была гражданкой Священной империи. Если ситуация станет хуже, Священной империи ничего не останется, кроме как вмешаться в дела Лейспдена. Тем более что одно из подразделений Рыцарского ордена Священной империи уже находилось в столице. Павенику этого не хотелось.

«Если бы только император Карл не заботился так сильно о первой императрице…»

Если бы Карл был более равнодушен к Сиенне, то сложившуюся ситуацию можно было бы использовать, чтобы извлечь много выгоды из Ферреров. Но Сиенна была той, о ком Карл заботился всем сердцем. Он не будет обсуждать политические вопросы разумно, когда поставлена на карту ее жизнь. Напротив, Карл, вероятно, попытается перерезать глотки всем, кто ставит под угрозу ее жизнь.

Павеник подумал, что сообщить об этом Карлу будет все равно что забежать в пороховой погреб с подожженной соломинкой. Этот секрет должны хранить только он сам и врач.

«Вы не должны никому об этом рассказывать».

Он был давним императорским лекарем. Когда он понял, о чем беспокоится Павеник, и что он имеет в виду, то кивнул. Причиной того, что он так долго оставался членом императорского дворца, было то, что он умел держать язык за зубами.

«Я ничего не знаю. Еще мало кто знает, что у Депенхи есть такой эффект».

Павеник кивнул. Он верил, что врач сдержит свое обещание.

Пока Сиенна была в коме, Карл прекратил заниматься всеми делами и не отходил от ее постели. В ожидании подходящего момента он был словно хищник.

При отсутствии действий со стороны Карла граф Феррер суетился, пытаясь представить все так, словно это была единственная выходка няньки. Он постоянно вещал о том, что ребенок Карла находится в животе у Блюбелл.

Большинство не верило, что это было единственное преступление няньки, но никто из них не критиковал Блюбелл открыто.

Ферреры стали во главе аристократии и обладали огромной властью. Граф Феррер долгое время помогал Карлу и содействовал его восшествию на престол императора, и его дочь стала императрицей. Более того, не было никого, кто бы мог помешать ему, когда наследник империи находился в животе у его дочери.

Пока он бушевал, Карл по-прежнему тихонько сидел рядом с Сиенной. Он понял, что если она не проснется, все остальное потеряет смысл.

В первый день он был убежден, что она скоро встанет. На второй день и на третий день казалось, что она вот-вот откроет глаза, словно ничего не случилось. Но вот уже настал десятый день, а Сиенна даже не шелохнулась.

«Ваше Величество, вы должны поесть и немного поспать. Долго ли вы еще будете засиживаться здесь?» – с тревогой спросил Павеник Карла.

Сначала Павеник понял, что Карл отложил все свои дела. Он наблюдал со стороны, как сильно Карл заботится о Сиенне, поэтому понимал, насколько ему сейчас тяжело. Однако Павеник забеспокоился ещё больше, когда увидел, что Карл находится рядом с ней, даже не принимая пищу и нанося вред своему телу.

Павеник пожалел. Даже если Карл стал врагом Ферреров, он не должен был принуждать его жениться на Блюбелл. Ничего бы этого не случилось, если бы Карл не женился на ней. Но теперь об этом можно было только сожалеть.

Павеник хотел, чтобы Сиенна проснулась прямо сейчас. В противном случае у него появилось нехорошее предчувствие, что Карл исчезнет. Поскольку Сиенна не просыпалась, ранее крепкие плечи императора поникли, а его глаза, которые всегда были внушительными и ясными, утратили фокус.