Том 1 Глава 222
Глава 222
Девушка всхлипнула от нетерпения и немедленно сделала, как он приказал. Кишин облизнул губы в предвкушении, глядя на ее гладкую аппетитную попку, и без предупреждения засунул свой член в ее мокрую киску сзади.
«- Ах!» — воскликнула Рукия в шоке и удовольствии, почувствовав, как в нее глубоко проникают под другим углом.
«- Ки-мммм…А-А-а! Это…ха-а-а…такая неловкая позиция…»
Чигецу в ответ вошел в киску еще резче, вызвав очередной крик удовольствия, продолжая вбиваться в девушку по-собачьи.
«- Я не отпущу тебя сегодня ночью! УНФ!» — он врезался в нее с такой силой, что ее руки подкосились, и она уткнулась лицом в матрас. Кишин прижался всем телом к ее спине и покрыл грубыми влажными поцелуями плечо и шею. «- Сегодня ты вся моя! Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь кричать. Я покажу тебе, как много ты для меня значишь.»
Снова введя член на максимальную глубину, он схватил ее руку и приложил к своему колотящемуся сердцу. «- Ты чувствуешь это, сэмпай? Как сильно бьется мое сердце для тебя? Я собираюсь заставить тебя чувствовать себя хорошо. Сегодня здесь только ты и я.»
Рукия не находила слов. Она действительно толком не осознавала, что говорит парень из-за постоянной стимуляции, получаемой от толкающегося члена, но подсознательно, казалось, поняла, и просто кивнула головой, выдохнув: «- Ммм- да, больше…»
Кишин глубоко втянул воздух между зубами, теряя рассудок от того, насколько очаровательной и сексуальной она выглядела, когда просила большего.
«- Черт! Рукия, ты сводишь меня с ума!» — он немедленно засунул почти весь свой член в ее киску сзади, с каждым толчком толкая шейку матки. Теперь Кучики едва могла кричать, потому что ей приходилось бороться за возможность дышать. Она чувствовала в себе член настолько глубоко, как будто он находился у нее в животе.
Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Звук яиц, бьющих по клитору, заставил их обоих застонать. Рукия так крепко вцепилась в простыню, что у нее побелели костяшки пальцев. Она была совсем близко! О, так близко! То, как Кишин врывался в нее с безрассудной самозабвенностью. Грубо, но все еще любяще. Господи, как же она его любит!
«- Я … Ах! О Боже, О Боже, О Боже!»