Глава 10
Забанили?! – моё сердце ёкнуло от этих слов. Игра была моим главным средством к существованию. Это было всё равно, что сказать мне, что я потеряю одну ногу!
– В любом случае, – продолжил он, – ты ведь в курсе, что некоторые люди вообще не могут использовать ППВР оборудование?
– Да, – я стал вспоминать то, о чём читал некоторое время назад. – Умы разных людей работают по-разному, некоторые люди могут устанавливать только элементарные связи, что позволяет им использовать лишь основные функции ППВР, чаты и тому подобное. А некоторые так и вовсе не способны подключиться к капсуле, хотя это почти что неслыханно.
– Правильно, – одобрительно сказал он. – Это происходит из-за процентного соотношения церебральных соединений, или сокращенно — СЦС. Технология «ППВР» работает, взаимодействуя с миллиардами, возможно, даже с триллионами точек соединений в мозгу. И для базовой интеграции с капсулой «ППВР» необходим только 1% соединений. Но Новая Эра Онлайн — это уже более сложная симуляция. Она требует колоссального 3%-го мозгового соединения. Большинство людей, что-то около 90% населения планеты, имеют в среднем от 10 до 20% мозговых связей. Около 7% населения ниже этого порога, но всё ещё выше минимума, достаточного для игрового опыта. Менее 2% населения имеют коэффициент подключения чуть больше среднего. И, конечно же, чем больше связей твой мозг устанавливает с «ППВР», тем более захватывающим и полным является моделирование, и тем лучше обратная связь, которую ты получаешь от игры.
– Хорошо… – медленно произнёс я, переваривая его слова. В них было довольно-таки много информации. – Это всё, конечно, очень интересно, но как это связано со мной, ну… то есть с моей игрой за гоблина?
– Я к этому и веду, – ответил он. – Мы немного играли вместе в прошлом, и я ещё тогда заметил, что ты всегда кастуешь свою магию, не произнося названий своих заклинаний, я прав?
– Да… – я неопределённо пожал плечами. – Мне нужно только подумать о навыке или заклинании, которое я хочу использовать, и оно безотказно срабатывает. Я всегда задавался вопросом, почему все остальные считают, что необходимо именно выкрикивать названия заклинаний, которые кастуешь.
– Всё верно, – продолжил он. – 80% населения не имеет достаточного CЦС для чистого мысленного управления игрой, поэтому внутриигровой помощник использует то, что игроки говорят, в качестве подтверждения активации. Вот почему они должны выкрикивать названия заклинаний. Игра инициирует заклинание, когда игрок произносит словесную команду в сочетании с намерением активировать заклинание. Игровая система определяет намерения игрока, распознавая мозговые паттерны — и это двунаправленный процесс обучения. Без этой функции игроки могли бы вызвать хаос во время обычного разговора, если бы случайно сказали «Огненный Шар», например. С другой стороны, ты манипулируешь всеми элементами управления только лишь с помощью своих мыслей: инвентарь, навыки, обмен сообщениями, выход из системы и так далее, я правильно говорю?
– Да, конечно, – ответил я. – Кажется, я начинаю понимать… Больше соединений означает лучший контроль над игрой в целом. Итак, каков необходимый процент церебрального соединения для игры за неиграбельную НПС расу?
Таль замолчал на довольно долгое время.
– Сорок процентов, – неохотно ответил он. – И менее 0,1% населения Земли способно достичь такого уровня связи. Очевидно, ты один из немногих избранных. Я подозревал это. Именно по этой причине ты можешь играть за гоблина, и вот почему это так опасно — никто не делал этого раньше, даже тестеры. Это незнакомая территория с огромным потенциалом серьезных проблем для тебя. Программные ошибки — это даже не худшая часть, ты можешь начать испытывать головные боли, внезапные приступы головокружения, которые не пройдут, никогда; ты, возможно, даже станешь постоянно страдать от ночных кошмаров. В общем, я не буду гадать тебе, братан, но эта штука в твоей голове, что зовётся мозгом, может очень быстро испортиться, как, впрочем, и сама капсула. Так что я прошу тебя, удали этого персонажа и создай нового, а? Я даже помогу тебе поднять уровни. Мы сделаем тебя достаточно сильным, чтобы навалять этим ублюдкам в кратчайшие сроки. Что ты на это скажешь?
– Почему сорок процентов?
– А?
– Почему нужны именно эти сорок процентов соотношения церебральных соединений для того, чтобы, по существу, иметь возможность играть всего лишь за другой «скин» персонажа? – спросил я.
– Ох-х, мужик, ты собираешься втянуть меня в неприятности, это коммерческая тайна… ох-х…. да а какого чёрта… Как мы уже с тобой обсудили, более высокий процент подключения обеспечивает лучшее погружение, то есть твой разум отправляет и получает больше информации, а это означает, что ты более полно взаимодействуешь с игрой и больше контролируешь её, – он снова прервался на какое-то время, и я мог себе представить, как он потирает свой лоб на другом конце связи. – Мы гордимся тем, что НЭО — это не просто ещё одна MMORPG, которая то и дело возрождает бессмысленную толпу мобов за бессмысленной толпой мобов, за исключением боссов, конечно. Вместо этого у нас есть полностью живая интерактивная среда, понимаешь? Так как ты думаешь, достаточно ли монстров для игроков, чтобы на них можно было всегда охотиться?
Этот вопрос ошеломил меня. Он был прав, это не имело никакого смысла. Нуб мог убивать десятки волков каждый день. Не было никакого способа, которым монстры могли бы воспроизводиться достаточно быстро, чтобы приспособиться к ежедневной резне, вызванной миллионами триггерных игроков, которые постоянно подвергали всё вокруг геноциду.
– Я понятия не имею, – признался я.
Таль рассмеялся.
– Ответ на самом деле довольно прост. Самый большой секрет — это… время.
– В-время?
– Монстры хронологически ускоряются, – тут же пояснил он, – в 12 раз быстрее.
Он дал мне несколько мгновений, чтобы осознать эту новость.
– Это означает, что клан гоблинов, который был убит, может полностью восстановить себя примерно за две недели реального времени. У неразумных мобов, таких как волки, это занимает ещё меньше времени. Именно поэтому нетронутые логова настолько сильны и высоко оценены. Они субъективно накапливают больше времени. С их точки зрения у них были годы, десятилетия или даже целые столетия непрерывного развития. Теперь ты понимаешь это? Игроки без требуемого процента подключения не могут воспринимать ускоренный поток времени, в который их помещает игра. Они испытывают запутанную подачу данных, которую их мозг не может обработать, и они в конечном итоге получают персонажа, который, казалось бы, не реагирует на их команды. Но не ты, тебе удалось преодолеть это… и это опасно, приятель.
Моя голова шла кругом: Итак, значит, я испытывал «ускоренное время», пока играл за своего персонажа-гоблина? Но я ведь тогда совершенно не чувствовал разницы! И даже осознать её не был способен! Могло ли это действительно быть всего несколько минут в реальности, пока я часами медитировал и получал все эти квесты?
Таль вновь продолжил, после того как дал мне несколько секунд, чтобы осознать его последнюю «бомбу»:
– Помнишь ли ты тот случай в новостях об игроке по имени Дэвид, как его там… Тененбаум, кажется? Тот, кто не мог выйти из системы?
– Да, – ответил я. – Это было большое событие в новостях.
Застрять в игре было одним из самых больших опасений, связанных с технологией «ППВР». Как было известно, чтобы выйти из системы, игрок должен был вручную инициировать протокол выхода, однако незапланированное отключение игрока от сети могло привести к необратимому повреждению мозга. И, чтобы этого не произошло, в капсуле существовали многочисленные отказоустойчивые механизмы для защиты игроков в случае сбоев сети или питания. Но дело Дэвида Тененбаума было уникальным…
– Этот парень был учёным, но также у него был диагностирован тяжелый аутизм. Надо сказать, его мозг был просто идеальным приёмником для соединения с системой «ППВР» — у него оказалось более 100% СЦС. Это даже больше, чем максимальное количество соединений, которое способна обработать капсула. И, как в последствии оказалось, это же заставило его непреднамеренно нажать на ускорение времени, несмотря на все гарантии. Что ж, мягко говоря, парень оказался не готов к такому опыту и был ошеломлён. Буквально. Он в прямом смысле засел в игру и не двигался с места в ней в течение нескольких дней. К счастью, он всё же не пострадал. Оказалось, что всё это время он просто счастливо «впитывал» данные из игры, пока наконец команда разработчиков не вытащила его, реализовав для него принудительный выход. Насколько они могли судить, после того как он вышел, он тут же захотел вернуться обратно. Играя же сейчас, он сходит с ума, если они используют на нём принудительный выход. Всё, что он хочет — это просто сидеть на земле, одновременно с этим улыбаясь своей глупой улыбкой, и всё это иногда длится в течение нескольких дней. Он даже нашёл способ собирать XP, делая это так легко, как будто их можно было взять прямо из воздуха. До виртуальной реальности, в своей реальной жизни он был умеренно отзывчивым парнем, теперь же… он полностью игнорирует любые попытки связаться с ним в игре. Он словно живой овощ, который не хочет жить снаружи. У нас не оставалось иного выхода, кроме как дать его родителям возможность принудительно заставлять его выйти, чтобы они могли хотя бы заботиться о нём, – говоря это, тон голоса Таля был предельно печален.
– Итак, теперь-то ты видишь, Орен, что такое ускорение времени? И это всего лишь один пример опасности полного погружения в НЭО… Я серьёзно тебе говорю, не возись с этим, братан, это может испортить твой разум. Ну же, просто удали этого вонючего гоблина, и давай встретимся сегодня за кружечкой пива, я угощаю. Что скажешь?
Я задумался об этом на мгновение:
– Мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать, Таль. Я очень благодарен тебе за эту информацию и предупреждение. Просто… дай мне переспать ночь со всем этим, хорошо?
На конце трубки послышался очередной тяжёлый вздох.
– Что ж, похоже, я мало что могу с этим поделать, просто будь осторожен, у меня, знаешь ли, не так много друзей, чтобы я мог позволить себе потерять хотя бы одного, – закончил он, рассмеявшись.
Я улыбнулся его шутке:
– Бро, я обязательно скоро с тобой свяжусь. Пока.
Заплатив официантке, я поспешно направился обратно домой. В голове непрерывно крутилось то, о чём я только что узнал. И это была настоящая адская «бомба». Опасности, описанные Талем, были до чёртиков пугающими, и моим первым инстинктом было последовать его совету и как можно скорее удалить этого проклятого персонажа.
Но, опять же…
Я играл почти час без каких-либо проблем. Да и когда вышел из системы, то не почувствовал ни одного из симптомов, упомянутых Талем. Я… чувствовал… себя… прекрасно…
Может, у меня достаточно высокий СЦС, который позволяет мне играть безопасно…?
Это была волнующая мысль. Ведь это означало, что я… особенный, что мой успех как геймера был нечто большим, чем просто талант… это было моим призванием. Как будто у меня были какие-то суперспособности. Эта мысль заставляла трепетать…
Может, я мог бы попробовать поиграть ещё немного, протестировать там всё немного дольше: … да… верно… а если у меня начнёт болеть голова или что-то ещё, или вдруг появятся какие-либо другие симптомы, то я просто перестану играть.
Только подумать, если я всё же каким-то образом мог бы продолжить развивать этого маленького гоблина со скоростью в 12 раз быстрее, чем у других игроков, то я был бы способен достичь за месяц того, что у обычного игрока заняло бы год. Год… Если всё пойдёт хорошо, то я смогу отомстить бывшим членам гильдии намного раньше, чем ожидал. Да, это звучало слишком оптимистично, чтобы быть правдой, но я не мог просто так взять и упустить эту возможность. Я должен был попытаться!
Однако при первых же признаках каких-либо симптомов или опасности я остановлюсь, – в очередной раз пообещал я сам себе, в основном, чтобы облегчить свою вину за игнорирование предупреждений Таля.
Но до тех пор – я воспользуюсь этим шансом!
Вернувшись домой, я сразу же направился в свою игровую комнату, но вдруг остановился прямо на пороге, уставившись на свою капсулу виртуальной реальности. Опасность и реальный риск — теперь это было частью моего виртуального мира. Вот так, простая блестящая металлическая капсула и извивающиеся внизу провода внезапно стали выглядеть крайне зловеще, почти что угрожающе. Но я должен был довести это дело до конца!
Я дам себе двенадцать часов игрового времени, то есть один час в реальности, а затем обязательно выйду, – снова пообещал я сам себе. Такой промежуток времени казался достаточно безопасным для начального испытания моей новой реальности.
Войдя в комнату, я лёг в капсулу и стал наблюдать, как медленно закрывается крышка её корпуса…
Гелевые подушки отдавали теплом, удобно прилегая к моей коже, в то время как контакты уже приближались ко мне, чтобы, словно щупальца, связаться с моей нервной системой, которая использовала, как я теперь знал, более 40% моих мозговых связей.
И вот, наконец, закрыв глаза, я снова вошёл в игру…