Глава 156. Безутешное горе

— Если это сладкий имбирный суп, то он не должен причинить никакого вреда, —  императорский доктор Хань погладил свою бороду. Затем он повернулся к Дуань Тинсюаню, — Господин наследник, состояние ребенка довольно слабое. Этот подчиненный будет применять иглоукалывание, чтобы стимулировать кровоток, и рекомендую ему хороший женьшень. Это не обязательно должны быть большие куски. Достаточно было бы кусочков размером с бронзовую монету.

— Понятно, благодарю вас, императорский доктор Хань, — Дуань Тинсюань кивнул и приказал слугам приготовить женьшень.

Сюй Ран Юн тут же вскочила и сказала:

— У меня все еще есть столетний женьшень. Он был подарен мне старшей госпожой на мой последний день рождения. Я попрошу своих служанок разрезать его и принести сюда.

— Благодарю вас, госпожа Юн, — наложница Цзян слезно поблагодарила ее, вытирая глаза носовым платком.

Госпожа Юн похлопала ее по руке и мягко сказала:

— Мы же семья, конечно же, нет необходимости в такой вежливости? Теперь, когда наш господин здесь, у тебя есть, на кого опереться. А теперь иди и приведи себя в приличный вид. Теперь, когда господин здесь, мы все будем в безопасности.

Хун Лянь и Сян Юнь были так рассержены, что у них возникло сильное искушение вытащить эту женщину и избить ее. Даже при таких обстоятельствах эта женщина все равно не упускала случая посеять вокруг себя подозрения. Что это значит: «теперь, когда господин здесь, мы все будем в безопасности»? Разве вы не видели, как платье нашей мисс все испачкано от попыток спасти маленького мастера Чуаня? Ни единого благодарного слова от кого-либо из вас. Кто заставил маленького мастера Чуаня выблевать все грязное, что было внутри? Неблагодарные, бессердечные!

К несчастью, они были всего лишь служанками. Более того, оба врача все еще находились в комнате. Как бы они ни злились, они не могли открыть рта, чтобы что-то сказать Сюй Ран Юн. Однако Сян Юнь не удержалась и бросил взгляд на Дуань Тинсюаня. Она увидела, что ее хозяин и мисс стоят у кровати, внимательно наблюдая, как императорский врач Хань делает иглоукалывание Дуань Маочуаню. Ни один из них не подал виду, что слышал госпожу Юн.

Наложница Цзян все еще заискивала и сыпала тысячи и десятки тысяч благодарностей госпоже Юн, когда та уходила. Когда она обернулась, то почти задыхалась от ярости, глядя на Су Нуан Нуан. Она выглядела так, словно желала проглотить Су Нуан Нуан целиком. Обе служанки вздохнули и мысленно выругались. Ваша глупость не знает границ, вы действительно не можете сказать, что правильно или неправильно, хорошо или плохо. Ваши глаза на лице только для украшения? Неужели вы даже сейчас не можете сказать, кто из них притворяется доброжелательным? Этот человек только что вышел из этой комнаты, понимаете?

Наконец, они больше не могли видеть, как несправедливо обращаются с их хозяйкой.

— Мисс, о маленьком мастере Чуане хорошо заботится хозяин, — умоляюще произнесла Хун Лянь, — Как насчет того, чтобы переодеться и немного привести себя в порядок?

Услышав ее слова, Дуань Тинсюань, наконец, заметил грязную одежду Су Нуан Нуан и нежно сжал ее руки:

— Сходи, немного освежись. Я буду здесь, ты можешь быть спокойна. Он мой сын, так как же немного холодной еды может лишить его жизни? Это была бы пустая трата всего того Снежного крема, который он съел, чтобы натренировать свой маленький желудок.

Су Нуан Нуан кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Все это время ее нервы были напряжены до предела. Теперь, когда она немного расслабилась, она вдруг почувствовала усталость и позволила Хун Лянь и Сян Юнь вывести ее из павильона Осеннего дождя.

— Мисс, пол здесь довольно скользкий, будьте осторожны, — увидев свою госпожу такой неподвижной и бесстрастной, Хун Лянь не смогла сдержать слез. Она рыдала, — Мисс, почему вы потрудились прийти сюда? Разве вы не видели, как смотрит на вас наложница Цзян даже после того, как вы помогли маленькому Чуань-Эру? Мисс, ах. Вы же не врач, а это внутренний двор. Наименее ценная вещь здесь — это доброта. Если маленький мастер Чуань не выживет сегодня, наложница Цзян не поблагодарит вас за помощь, но увидит в этом доказательство того, что вы пытали ее сына перед смертью. Мисс, если вы мягкая и добрая, то «доброта принесет вам ослиные кишки и легкие»[1].

— Я все понимаю. Все, что ты сейчас сказала, я знаю, — Су Нуан Нуан вздохнула. Рука Хун Лянь была холодной, поэтому она крепче сжала ее руку и тихо сказала, — Но когда я увидела маленького Чуаня, лежащего там, при одной мысли, что этого милого маленького парня больше не будет рядом, что он не будет цепляться за мои юбки и называть меня Первой матерью… как я могла вынести мысль о том, что эти люди пытаются причинить мне вред, используя его? Все, о чем я могла думать в то время, — это как спасти этого маленького ребенка.

— Ему всего четыре года, и есть так много вещей, которые он еще не видел и не наслаждался ими. У меня нет сил, чтобы просто оставить его в покое. Это просто слишком невыносимо и немыслимо. Я знаю, хорошо? Я знаю, но, даже если они хотят «ловить рыбу в мутной воде», как я могу просто стоять и смотреть, как он умирает?

При этих словах у нее на глазах выступили слезы, и она начала всхлипывать. С того момента, как она переселилась в это место, она никогда не сталкивалась с такой болезненной ситуацией. Неприятности в Мэй Юэлу, угрожающая жизни ситуация в храме Пушань — все это было воспринято с хорошим настроением и оптимизмом. Плакать? Ха, до сих пор не было пролито ни единой слезинки. Несчастье маленького мальчика обрушилось на нее так внезапно, что у нее не было никакой возможности защититься от этого горя.

Сян Юнь тоже была потрясена слезами своей госпожи. Она быстро промокнула глаза Су Нуан Нуан и успокаивающе сказала: