Глава 116
Глава 116
…
13. Истории других (2)
…
#4 Их истории: История определенного (бывшего) президента студсовета.
…
«Ах… Так это практически конец».
Подумать, что я буду грустить, но радоваться, не хотеть покидать это место, но при этом испытывать ощущение, что мне нужно как можно скорее сбежать отсюда.
«…Последнее, вероятно, правильный ответ».
Профессора Нисервина не было.
Серебряного дьявола не было.
Ночной учебы… все еще не было.
Но я не мог оставаться в месте, в которое профессор Нисервин или серебряный дьявол могли вернуться в любой момент просто ради былых воспоминаний.
«Ты готов?»
«Да».
Я кивнул, когда профессор Муам приблизился ко мне с мягкой улыбкой.
У меня, как бывшего президента студсовета и представителя выпускников, была роль сказать речь на выпускной церемонии Юграсии.
«Ладно, так как это самый последний миг… Пожалуйста, не делай ничего глупого».
«Не переживайте».
Глядя на его дрожащие глаза, не соответствующие мягкой улыбке, я извинился и крепко сжал руки профессора Муама.
В последний день имперского фестиваля Юграсия заслужила себе имя, заполучив победу с самой большой разницей в очках за историю имперского фестиваля.
С подавляющей разницей в несколько тысяч.
Но было кое-что, что сделало Юграсии еще более известной, чем разница в очках…
«Академия командных убийств, Юграсия… С таким стыдом нужно было покончить в конце этого года».
«Да…»
Академия командных убийств Юграсия.
Не говоря уж про другие соревнования, последний матч осады имперского фестиваля зарегистрировал высочайшее число зрителей среди всех других соревнований, включая соревнования взрослых и соревнования, которые были прямо организованы самим императорским дворцом, и это была кличка, которая прилипла к Юграсии после конца последней осады.
Люди, которые наблюдали с самого начала, дали нам эту кличку, наблюдая за студентами Юграсии, которые ставили все на кон, несколько секунд назад сражаясь с противниками, но затем внезапно становились союзниками своих врагов.
А зрители, которые начали смотреть с середины матча, услышав новости о происходящем в нашем матче, увидели очень высокий стандарт боя в том, что смотрели, и дали нам эту кличку в шоке, что этот матч был гражданской войной среди студентов той же академии, сказав, насколько слабыми были другие академии, что мы начали драться друг против друга.
«Для меня, как учителя Юграсии, это смущающая кличка. Так что, пожалуйста, по крайней мере перед родителями…»
Это была такая смущающая кличка для профессора Муама и всех других, кто знал правду.
«Да, слушаюсь».
Ну, независимо от того, что случилось, у меня все было в порядке с моими девушками.
Ризен много раз получил отказ, но, как большая сестренка Ииана и обещала, она регулярно знакомила его с новыми девушками даже сейчас, так что он изо всех сил старался готовиться к новому свиданию.
Конечно же, ценой за это было то, что его долгое время считали мусором в академии, но из-за бесчисленных происшествий, созданных им, отношение мусора досталось одному лишь Ризену.
«Тогда… я поверю тебе».
Лицо профессора Муама говорило, что он совсем мне не доверял, но я уже совершил непростимое преступление к другим студентам.
Я не мог оставить это последним впечатлением на других перед уходом!
«А сейчас представитель выпускников скажет речь».
Выходя под небольшие аплодисменты, я посмотрел на бесчисленных людей, которые сегодня пришли в Юграсию.
Там были ученики, там были учителя, а также, вероятно, друзья и семьи студентов.
Так что же я должен был сказать этим людям?
«Прошло четыре года с момента моего поступления в Юграсию. То же самое можно сказать и про большинство студентов, которые выпустятся сегодня».
«И если любой здесь спросит их, что они лучше всего помнят за эти четыре года, они все дадут тот же ответ».
«Церемонию поступления, когда они впервые сделали шаг в Юграсию, будучи наполненными волнением и беспокойством? Наши невероятные победы в имперском фестивале? Или этот момент нашего выпуска, отмечающий конец всех этих моментов? Нет, ничего из этого».
Мои глаза прошлись по выпускникам, глядя им всем в глаза.
Ризен вздохнул и пожал плечами.
Карэн немного оскалилась, как будто откусив недоспевший персик.
У многих других студентов были различные выражения лиц, но каждое из них означало одно и то же.
«Да, самыми запоминающимися для нас были изб… нет, ночная учеба».
Я на миг хотел сказать ‘избиения серебряного дьявола’, но вспомнил, что в этом холле были родители, так что быстро изменил свои слова.
У нас уже была кличка Академии Командных Убийств. Подумать, что это была академия, в которой самым запоминающимся моментом были избиения дьявола.
Это был бы крайне ‘особенный’ образ.
«Это были испытания. Бедствия. Неизвестное, что ни один из нас не знал и не испытывал ранее».
«Так что мы превзошли это и одержали победу в имперском фестивале. Вот почему мы собрались здесь, чтобы узреть этот момент».
«И этой ночной учебы больше не будет с нами. Она кончена. Мы… превзошли все те беды и испытания».
‘Ооооооооооооооооооааааааааааааа!’
Среди собравшихся студентов раздался радостный крик.
Не заботясь о родителях, которые с удивлением смотрели на них, студенты радостно кричали, как люди, освобожденные от колониального режима.
Сейчас мне, как бывшему президенту, нужно было утихомирить радостные крики и закончить свою речь.
И, как я и ожидал, крики затихли.
‘Буууууум!’
«Неркииииииияяя!»
Проблемой было то, что причиной был не я, бывший президент, а текущий президент сударыня Арис, поднявшая шум.
«Чт… что?»
«Террористы?»
«Не может быть!»
«Хм, это сударыня… Летия?»
Родители сначала были удивлены, услышав, как кто-то выбивает гигантские двери аудитории, и были удивлены во второй раз, что человеком, уничтожившим вышеупомянутую дверь, была молодая сударыня Дома Летия, одной из Десяти Великих Семей, сударыня Арис.
И.