Глава 159. Форморианцы X

Нахмурившись, я осмотрела лазарет. Обычно, были кабинки целителей и шеренга раненых солдат, ожидающих своей очереди, отсортированных по степени тяжести. Обычно так и работали.

Вместо этого я увидела ряды раненых солдат, с несколькими чуть менее ранеными солдатами, бегающими вокруг с ведрами грязной воды и бинтами. Все еще ночь и длинная-предлинная палатка плохо освещена. Все, что я могу видеть — бесконечные ряды людей, уходящих в темноту. Зловоние гнили, крови и блевотины, желчи и запекшейся крови наполняет воздух.

Ничего нового.

Воздух полнился криками, люди в агонии молили о помощи. Взывая к своим семьям, к своим любимым.

— Найди мне целителя или того, кто за это отвечает, — приказала я своему помощнику.

Я уже скучаю по Каллисто. Он бы упреждающе прочитал мои мысли и уже рассказал бы мне всю историю. Вместо этого я вернулась на трудный путь.

Я схватила одного из солдат, который бегал вокруг, и, не желая повторять еще одну песню и танец, начала с того, что показала свой значок Стража.

— Привет. Район с наиболее тяжелоранеными? — спросила я его. В ответ я не получила приветствия — у него не было нужной руки.

Он на мгновение заколебался, просто из-за совершенно сюрреалистической природы Стража, появившегося в его палатке, но указал мне правильное направление.

— Спасибо, — я поблагодарила, похлопав его по плечу и расплывшись в улыбке от уха до уха. Его выражение лица, когда его рука выросла заново, и дюжина мелких порезов и ушибов были устранены…

Благодарность и облегчение, переполненность благодарностью и радостью. Новый шанс на жизнь, вновь целое тело.

Был аргумент в пользу того, чтобы подождать, пока я не получу полное представление о ситуации. Пока я не получу орлиный взор на все происходящее, чтобы использовать свою ману наилучшим, оптимальным образом. Может моя сила понадобится нам где-то в другом месте.

Но я не могу ждать. Не здесь, не сейчас, не в это время. Я переходила от солдата к солдату, лежащих бок о бок, набитые, как сардины, в лазарете, прикасаясь к каждому, исцеляя их. Возвращая их в строй.

Что, естественно, заставило солдат дальше в шеренге начать шуметь и звать меня, чтобы я исцелила их сейчас.

— Я — внук сенатора Люциуса! Следующим исцели меня! — выкрикнул один голос.

— У меня есть жена! И дети! Исцели следующим! — добавил кто-то еще.

Самым напыщенным и высокомерным тоном, который я когда-либо слышала, настолько чрезмерным, что стало смешно:«Черти вас драли. Я — сын пекаря. Очевидно, я в приоритете.»

Я покатилась со смеху, шлепая другого человека, и если бы я не думала, что это вызовет серьезные проблемы, я бы добралась до него следующим просто ради шутки. Однако, если я начну идти по такому пути, это может закончиться проблемами. Лучше выглядеть честной и нейтральной в моем исцелении.

Однако я была немного самонадеянна, придя в лазарет и начав исцелять.

Магия работает с кучей разных вещей: навыками, статистикой, сложностью, размером и изображением. Все это определяет, сколько маны я вложу в навык. Один из самых больших и важных аспектов — размер травмы. Небольшой порез почти ничего не стоит, в то время как восстановление целой руки стоит тысячи маны. Болезнь легка и тяжела в этом отношении. Чем лучше я знаю, с чем имею дело, тем эффективней я и меньше маны трачу. Однако, по сути, болезнь не имеет огромной массы, что, кажется, является одним из наиболее важных аспектов лечения.

Плохое представление о болезни, которое использовал Хесоид, тот факт, что это магическая чума, а не естественная, и факт, что она также усилена навыками, стали причинами того, что лечение его болезни обходилось мне дороже, чем естественная вспышка холеры, которая происходила одновременно. Мне также нужно залечивать повреждения, нанесенные болезнью.

Однако, как правило, это происходит в небольших масштабах. Именно поэтому я могу вылечить целый крошечный городок от слабой болезни. Болезни просто не стоят столько маны. Отчасти поэтому целители Тьмы и Воды более популярны, чем целители Света. Вы можете вылечить намного больше пациентов при том же количестве маны, вдобавок к более высокой эффективности на более низких уровнях.

Только на 100 уровне, когда я получила [Детальное восстановление], я начала становиться эффективным целителем Света. Даже тогда был важен толчок от [Клятвы] просто для того, чтобы начать чего-то добиваться.

Восстановление конечностей — совершенно другая игра. Есть причина, по которой мне потребовалось три применения навыка только для того, чтобы восстановить руку ребенка, когда я впервые получила навык — это ребенок. Одинокий тощий ребенок с маленькой рукой. Чем крупнее человек, чем больше рука, тем больше уйдет маны.

Вопрос не в моей Силе или Контроле. Я продемонстрировала их Бою, вылечив его, когда он был разделен пополам.

Проще прикрепить конечность, чем воссоздавать ее заново. Вся плоть на месте, ее просто нужно соединить заново, а те небольшие гнили и проблемы, которые появились, просто убрать. Массовое выращивание конечностей — другая проблема, на порядок выше.

Вопрос заключается в самом масштабе проблемы.

Первая дюжина пациентов прошла легко и я едва заметила проблему.

На второй дюжине глаз, который я постоянно держала на мане, послал небольшой предупреждающий звоночек о том, что моя мана быстро падает.

К третьей дюжине я поняла, что попала в беду.

Я начала замедляться. Говорю с каждым солдатом по минуте, чтобы выиграть время на размышления и восстановить свою ману. Прелесть метода «кабинки» в том, что между пациентами есть некоторое время, время, чтобы восстановить ману, в отличие от метода «потрогать всех как можно быстрее», который я использую в настоящее время.

Я огляделась и заметила именно того человека, который мне был нужен.

Ладно… Подумала, что нужен.

Хорошо выглядящий на свой средневековый возраст и идентифицируемый около 240 уровня. Его знаки отличия предполагают, что он — Центурион, один из командиров более низкого уровня. Молодой Центурион, вероятно, купивший должность или обзаведшийся связями и тому подобное. Битва, подобная этой, на передовой, может вбить в него немного здравого смысла. Возможно, нет. Однако, кто-то, кто преодолевший 180 уровень и добравшийся до 240? Кто-то, кто, несмотря на возраст, предполагающий десятилетия службы в армии, является Центурионом? Я не могу гарантировать, но все намекает на пожизненную службу, на продвижение от низших чинов до Центуриона исключительно за заслуги и мастерство. Именно тот человек, который сможет незаметно протянуть мне руку помощи.

— Центурион! Давно не виделись! — радостно воскликнула я, оказавшись рядом с ним. Быстрый взгляд на его раны подсказал, что причиной его травм стали падающие камни, а не форморианцы. Понятно… Я не была много на передовой, не зная, как лучше всего сражаться с форморианцами. Напоминания Ночи и генерала Августа о том, что «нельзя использовать крупномасштабные навыки», когда я впервые прибыла на линию фронта, послужили гораздо более отрезвляющим напоминанием.

— Ну вот, давай потратим несколько минут на то, чтобы наверстать упущенное! – произнесла я, окутывая нас [Вуалью Авроры], используя первоначальный аспект приватности навыка. Он такой полезный!

Он посмотрел на меня, когда я прикоснулась к нему и исцелила.