29. Дорога в ад
Лишь благодаря многолетней привычке сосредотачиваться на учебе Гермиона смогла дождаться окончания праздника. Она поддерживала беседу с соседями по столу, притворялась потрясенной из-за назначения Снейпа преподавателем ЗоТИ и даже кивала к месту, когда все стали обсуждать песню Шляпы.
Лишь чувство долга и ответственности, а также значок старосты факультета, приколотый на груди, помогли ей собрать и довести первокурсников до башни Гриффиндора, а потом проследить, чтобы они все разместились в своих комнатах.
Чистое упорство и сжатые кулаки, спрятанные под мантией, позволили пережить возвращение в общую с Лавандой и Парвати спальню.
И сейчас Гермиона сосредоточилась на одной-единственной цели: оказаться за задернутым пологом в безопасности своей кровати.
И только отгородившись от всех заглушающим заклинанием, Гермиона поняла, что все время подсознательно искала убежище именно в штаб-квартире ДУСТа. Она прижала голову к коленям.
— Проклятое дерьмо!
И даже не одернула себя за то, что выругалась вслух, хотя до сих пор произносила эту фразу только мысленно.
* * *
Защита от Темных искусств стояла первой в расписании. Гермионе удалось проглотить лишь пару кусочков простого тоста, и он до сих пор камнем лежал у нее в желудке. Как ей выдержать урок со Снейпом? А если он узнает? Прочитает по лицу? У Гермионы перехватило дыхание. Что если он применит легилименцию и все увидит?
— Гермиона, ты в порядке? Или ты подобрала неправильный оттенок пудры, или же просто ужасно бледная.
Сочетание оскорбления и заботы в словах Лаванды вызвало у Гермионы удивление и смех. Этого хватило, чтобы паника отступила, и разум снова возобладал над эмоциями. Уверена, профессору Снейпу уже приходилось сталкиваться с девчонками, которые воображали, что влюблены в него. И даже если он узнает, что совсем не обязательно, то не станет разглагольствовать перед всем классом на эту тему. Ведь если я готова провалиться сквозь землю от стыда, то для него это в тысячу раз хуже. Глубоко вдохни, Гермиона Джин, и не вздумай делать из себя посмешище.
— Лаванда, я в порядке, — и Гермиона попыталась мило улыбнуться. — Просто чувствую себя не очень хорошо сегодня. Ничего страшного, — она притворно закашлялась и развеселилаcь, когда Лаванда тут же отшатнулась к противоположной стене коридора. Дальше отодвинуться она не могла, так как повсюду стояли слизеринцы.
Большинство гриффиндорцев с любопытством рассматривало слизеринцев, словно неизвестное насекомое с невообразимым количеством ножек.
Не то чтобы Гермиона могла винить за это своих однокурсников. Слизеринцы были сами на себя не похожи — они стояли совершенно спокойно, все без исключения. Но Гермиона уже наблюдала подобное — однажды Снейп поступил точно так же. Он погрузился в размышления, просчитывая шансы и планируя возможное развитие событий. Гриффиндорцы не привыкли к такой хладнокровной сдержанности и поэтому, мягко выражаясь, нервничали. Не говоря уже о том, что они не понимали, почему слизеринцы так странно ведут себя.
У Гермионы возникло подозрение, что это все было связано с песней Говорящей шляпы и, возможно, небольшой речью профессора Снейпа в гостиной Слизерина. Честно говоря, ее даже забавляла реакция гриффиндорцев. К сожалению, к веселью примешивалась и тревога. Гермиона знала: очень скоро слизеринцы сделают выбор. И они сделают это не как гриффиндорцы — в едином порыве, и не как равенкловцы — все взвесив и придя к единогласному решению. Каждый решит сам, тайно, и никому ничего не расскажет.
Шляпа сказала, что слизеринцы отгораживаются ото всех. И что их собственные действия ставят их в такое положение, где они не видят союзников, а только врагов. Гермиона покачала головой. Какое расточительство. Подумать только, чего удалось бы достичь, если все слизеринские хитрости и уловки можно было бы соединить с верностью хаффлпаффцев, логическим мышлением равенкловцев и — тут она усмехнулась про себя — с твердолобостью и напором гриффиндорцев.
Дверь отворилась с жутким скрипом, который сделал бы честь любому маггловскому фильму ужасов, и все мысли о факультетской политике мгновенно испарились. С этим звуком вернулась паника Гермионы, и ей ничего не оставалось делать, как последовать за остальными в класс.
Войдя, Гермиона огляделась. Снейп уже украсил помещение на свой вкус. Задернутые занавески погружали класс во мрак, разгоняемый мерцанием свечей. На стенах висели новые картины, на многих из которых были нарисованы люди с отвратительными ранами и неестественно выгнутыми конечностями. Судя по всему, они испытывали невыносимые муки. Ученики молча занимали свои места, рассматривая изображения.
У Гермионы кольнуло сердце, когда она заметила, что Гарри, словно завороженный, смотрит на картины, показывающие смерть от Авады. Каждый раз, когда в его глазах отражалась зеленая вспышка, Гермиона покрывалась гусиной кожей.
Если на уроках зельеварения профессор Снейп врывался в класс лишь после того, как все рассаживались, то сейчас он уже стоял перед столом и ждал их, широко расставив ноги и сложив руки на груди.
Гермиона выругалась, когда ее глупое сердце предательски пропустило удар. Какая нелепость! И думать не смей о том, каким могущественным и непримиримым он кажется, приказала она себе, занимая свое место. Он выглядит — тут она действительно рассмотрела его — уставшим и бледным. Всего две недели — и весь результат отдыха насмарку.
Теперь Гермиона задалась вопросом, почему Снейп стоит, широко расставив ноги: чтобы выглядеть внушительнее и нагонять страх, или же просто для того, чтобы не упасть. И вообще — как он собирается вести занятие по ЗоТИ, если до сих пор не может пользоваться магией?
Даже после того, как все заняли свои места, Снейп молча смотрел на них, и на его губах играла легкая насмешливая улыбка. Гермиона видела, как Гарри, сидящий перед ней, занервничал и начал ерзать на стуле. Наконец Снейп нарушил гнетущую тишину, уже охватившую весь класс.
— Несомненно, всему вашему курсу выпала сомнительная честь оказаться худшими учениками по ЗоТИ.
Это заявление задело большинство гриффиндорцев, особенно тех, кто состоял в Отряде Дамблдора. Снейп продолжал, словно не замечая, как многие ученики нахмурились и помрачнели:
— С самого первого года вас учили предатель, идиот, лжец, самозванец, жаба и придурок.
Гермиона мысленно прошлась по списку. Предатель — Квиррелл, это понятно, ведь он предал обе стороны. Идиот — Локхарт, тут даже объяснения не требовались. Назвать Ремуса Люпина лжецом было, конечно, жестоко, но ведь он на самом деле утаил кое-что. И эта информация могла предотвратить множество страданий и проблем, если бы только он поделился с остальными.
Самозванцем, без сомнения, являлся Муди. Может, увлечение Гарри Темным искусством началось именно тогда, после демонстрации Непростительных? Неужели это длится с того времени? Мысль внушала большую тревогу.
Амбридж была жабой, тут даже у Гермионы не нашлось возражений, разве что найти для Амбридж словечко покрепче. Считать же профессора Блевинса придурком казалось Гермионе некоторым преувеличением. Старый волшебник быстро уставал, а поскольку он был еще старше Дамблдора, то обладал ужасной привычкой засыпать посередине урока.
— Моей задачей, — тут Снейп криво ухмыльнулся, — и, могу заверить, удовольствием станет восполнить пробелы в вашем образовании. Поэтому первые двенадцать недель мы посвятим интенсивному повторению всего материала, которые вы должны были выучить за последние шесть лет. Мы повторим каждый год за две недели, а затем продолжим обучение.
Вот, значит, как он решил поступить. Двенадцати недель будет достаточно, чтобы полностью восстановиться. Умно, подумала Гермиона. Это позволит ему выиграть необходимое время, а нам — усвоить нужный материал.
— Вы будете учиться и приобретать навыки, и вам придется все вспомнить. Для вас это станет ускоренным курсом. Не ждите никакого снисхождения к нытью или наглости. И если вы не уверены, что выдержите, то предлагаю прямо сейчас встать и покинуть помещение.
Снейп замолчал и посмотрел на учеников. Некоторые выглядели очень обеспокоенными, а Невилл, как заметила Гермиона, судорожно сжал что-то в своей сумке. Никто не шевельнулся.
Спустя несколько секунд Снейп кивнул.
— Темные искусства, — снова заговорил он, — многочисленные, разнообразные и непреходящие. Бороться против них — все равно что бороться против многоголового чудовища: если отрубить ему одну голову, вырастет другая — еще более жестокая и хитрая. Вы боретесь против непредсказуемого, постоянно меняющегося несокрушимого монстра.
Снейп принялся расхаживать по классу. Ученики не сводили с него глаз.
— И, помимо этого, Темные искусства весьма… — он замолчал на секунду, а потом продолжил: — соблазнительны. Пение сирен стоило морякам жизни. Эрклинги заманивают смехом свою добычу — детей. Болотный фонарник использует свет, чтобы завести недальновидных путников в болото. Как видите, любопытство сгубило уже немало магов и ведьм. Однако темные существа являются всего лишь физическим воплощением Темной магии. И их легче всего победить — достаточно знать, что это и в чем его слабое место. Пара заклинаний, благословение, контр-заклинание — и человек свободен.
Снейп зловеще улыбнулся и провел пальцем по первой картине, висящей на стене. Кожа Гермионы покрылась мурашками, а по спине пробежала дрожь — то ли от восхищения, то ли от страха. И Гермионе совсем не хотелось разбираться, какая из двух причин верна.
— Темная магия — самая опасная и мощная на свете. Она делает вас сильнее, не сомневайтесь. Но эта сила требует своей цены, и цену эту ВАМ. ПРИДЕТСЯ. ЗАПЛАТИТЬ.
Снейп повернулся и посмотрел на Гарри.
— Только очень глупые или высокомерные люди полагают, что обладают иммунитетом против Темной магии.
Гарри тут же вскочил.
— Но разве магия — это не намерение? — резко сказал он. — Благие намерения…
Снейп прервал его с нехорошей улыбкой.
— Благие? Ах, ну да, старая поговорка, оправдывающая все цели. Да, намерения и магия связаны. Мистер Поттер, с хорошим намерением я могу сначала из сглаза создать заклинание, а заклинание превратить в проклятие. Я могу приготовить два зелья с совершенно одинаковыми ингредиентами, но одно из них будет лечить, а другое — убивать, — и Снейп с явной жалостью посмотрел на Гарри.
Гермиона ожидала, что слизеринцы захихикают или громко рассмеются, как они обычно делали, если Снейп унижал гриффиндорцев. Но слизеринцы молчали. Она рискнула окинуть класс взглядом. Все, не отрываясь, смотрели на Снейпа и Гарри.
— Благие намерения могут завести куда угодно. Не существует никаких оправданий, если вы играете с Темными искусствами, мистер Поттер. Если хотите, я даже процитирую вам фразу, которая еще больше открывает правду: благими намерениями вымощена дорога в ад. — Снейп обвел класс взглядом. — И если кто-нибудь вздумает играть с Темной магией — поверьте, такие найдутся — то пусть будут готовы заплатить за это. — Снейп отвернулся, а потом посмотрел через плечо, будто вспомнив что-то. — И, мистер Поттер, десять баллов с Гриффиндора и отработка у Филча сразу же после ужина. — Снейп скривил губы в холодной усмешке. — Я предупреждал вас, что не потерплю наглости на своих занятиях.
Гарри покраснел, но Рон так крепко вцепился в его руку, что у него побелели костяшки пальцев. Он отчаянно замотал головой. Несколько напряженных секунд Гарри злобно смотрел вслед Снейпу, но всё же молча сел.
Гермиона выдохнула. Они поубивают друг друга еще раньше, чем это сделает Волдеморт.
— Что касается всех остальных… изучайте Темные искусства. Исследуйте. Погружайтесь, если уж так хотите этого. Мне все равно. Для меня важно лишь то, чтобы вы научились защищаться от них. И ваша защита, — чуть тише продолжил Снейп, — должна обладать такой же гибкостью и изобретательностью, как и Темная магия, которую вы хотите победить. Эти картины, — он подошел к стене и указал на ту, где от невыносимой муки кричала ведьма, — достаточно наглядно демонстрируют, как, к примеру, чувствует себя человек под круциатусом. Или же после поцелуя дементора — на картине лежал маг с пустым взглядом. — Или же как выглядит человек, на которого напал инфери, — полотно изображало кровавое месиво.
Снейп презрительно посмотрел на учеников.
— Ни один из вас не готов защищаться.
Он вернулся к своему столу и прислонился к нему.
— В конце класса находятся правильные учебники по защите, по которым вы должны были учиться последние шесть лет. — Снейп махнул рукой. — Возьмите себе по одному экземпляру из каждой стопки и начните с учебника за первый курс, — тут он нахмурился. — И не вздумайте просто перелистывать страницы и читать только пояснения к картинкам. Я проверю по порядку каждый год. Вам не понравятся последствия, если вы завалите тест.
И лишь после того, как Снейп сел за стол, ученики зашевелились и направились к стопкам книг, разложенным по порядку. Гермиона стояла в очереди с Невиллом и ждала.
Невилл неуверенно улыбнулся ей.
— Знаешь, — прошептал он, — я совсем не думал, что он может напугать еще сильнее, чем на уроках зельеварения. — Невилл посмотрел на картину с ведьмой, кричащей от круциатуса. — Как же я ошибался.
— Глупости, Невилл. Ты неплох в защите. У тебя все получится. К тому же профессор Снейп просто пытался нас…
— Я просто пытался сделать что, мисс Грейнджер?
Гермиона резко обернулась. Профессор Снейп стоял совсем рядом, его черные глаза, казалось, светились злорадством, но Гермиона подозревала, что он на самом деле очень веселится. Ее инстинкт завопил: «Легилименция!», и она тут же опустила взгляд и попыталась думать только о плотном лондонском тумане.
— Прошу вас, мисс Грейнджер, просветите меня и остальных, что же я такого пытался сделать.
Гермиона покраснела, но упрямо смотрела на пол.
— Ничего, сэр. Я просто хотела… Ничего важного.
— Я так и думал. Пять баллов с Гриффиндора, и можете отправляться на отработку у Филча вместе с Поттером. — Снейп развернулся, эффектно взмахнув мантией, и пошел к своему столу. Но, не доходя до него, задумчиво, даже не обернувшись, произнес: — Нет. Не с Поттером. Отработка у меня, — и пошел дальше.
Некоторые ученики взглянули на нее с неприкрытой жалостью. Гермиона знала: ее одноклассники считали, что из двух зол отработка со Снейпом — явно худшее.