35. Волны

Гермиона не знала, как долго она плакала, но в конце концов душевная боль чуть поутихла. Она не прошла совсем, просто стала не такой острой и словно пульсирующей. Гермиона внезапно осознала, что до сих пор прижимается к Снейпу, вцепившись руками в мантию на его груди, и он поддерживает их обоих. Чувствуя надежность его рук, Гермиона вдруг потеряла способность мыслить ясно. И даже понимая, что не имеет на это права, она не удержалась, прижалась лицом к его плечу и вдохнула запах растений, дыма и Северуса. По ее губам скользнула горькая улыбка. Не так давно Гермиона стала мысленно называть его «Северус». И очень сильно сомневалась, что когда-либо осмелится назвать его по имени вслух.

Постепенно до нее дошло, что Снейп, к которому она прижимается в поисках утешения, совсем не кажется расслабленным. Не то чтобы он был напряжен, просто стоял неестественно прямо. Даже дыхание стало едва заметным. Его руки покоились на ее плечах, но он не прижимал Гермиону к себе, хотя и не отталкивал. Будь это любой другой человек, она решила бы, что ее совсем не стремятся успокоить. И все же ощущение защищенности укрыло ее, словно мантия. Но Гермиона знала, что нечестно прижиматься к нему, в то время как Северус явно чувствует себя не в своей тарелке.

Стиснув в последний раз в кулаке мягкую шерстяную ткань его мантии, Гермиона отодвинулась от него. Она не поднимала головы, отчетливо понимая, что совершенно не похожа на тех нежных девушек, чьи лица, даже залитые слезами, все равно остаются прекрасными. Она знала, что выглядит ужасно, а к мокрому лицу наверняка прилипли волосы.

Какое-то время они провели в неловком молчании, пока Гермиона не уловила едва слышный звук, который очень напомнил вздох. Большая ладонь крепко сжала ее локоть и отвела назад к стулу. Когда Северус отошел, Гермионе стало ужасно не хватать его теплой руки, и она мысленно отругала себя за глупость.

Перед ее лицом возник белоснежный носовой платок.

— Держите, — резко произнес Северус. — И успокойтесь.

Грубый тон его слов сильно контрастировал с заботливыми действиями, и Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Кажется, ее увлечение Снейпом… Северусом зашло слишком далеко.

— Простите, — пробормотала она, вытирая лицо платком, хотя и знала, насколько это бессмысленно. Веки так и останутся опухшими, а лицо — покрытым некрасивыми красными пятнами. Гермиона собрала все свое мужество, чтобы поднять голову и улыбнуться Снейпу. — Спасибо. Я не хотела вас… — она замолчала, не желая произносить вслух слова «залить слезами». — Спасибо, — просто повторила она.

Он сухо улыбнулся в ответ.

— Вы не первая ученица, которая плакала на моем плече, мисс Грейнджер.

Ну вот мы и вернулись к «мисс Грейнджер», подумала она. Ему было неприятно. Разочарование от того, что он снова начал возводить между ними стены, росло, хотя винить Снейпа она не могла. Неприемлемо, прошептал тихий голос в ее голове, и Гермиона не могла не согласиться с ним.

Она разглаживала и вновь складывала носовой платок, наблюдая, как Снейп взял стул и, поставив его на расстоянии, которое посчитал приличным, сел. Наклонившись, он поймал ее взгляд.

— Слушайте внимательно, мисс Грейнджер. Я знаю, что вам сейчас плохо, но вы должны сосредоточиться. Директор не просто так предупредил вас и остальных. Завтрашний «Пророк» станет шедевром пропаганды Министерства, придуманной лично Темным Лордом, чтобы и дальше разжигать страх в магическом мире.

— Как люди могут молча принимать все это? Почему никто не задается вопросом, что же происходит? Как могут сотрудники Министерства так слепо верить чужаку, который появился из ниоткуда?

— Полагаю, вам это непонятно, как и, скорее всего, всем магглорожденным. Когда магглорожденные и их родители впервые узнают о нашем мире, им на ум обычно приходит два слова, чтобы описать его.

— Викторианский, — предположила Гермиона, которая слышала, как ее отец пару раз использовал именно это определение.

Снейп коротко кивнул.

— Другое — нелепый, — сказал он с язвительной усмешкой. — Как вы уже заметили, наше общество с огромным трудом принимает перемены. Мы сильно зависим от нашего прошлого и наших обычаев. В отличие от мира магглов, у нас существует лишь один источник, из которого мы узнаем обо всех новостях. Только «Придира» публикует независимое мнение, но его практически все игнорируют. Многие семьи или, если вам угодно, роды очень известны. В нашем обществе власть имущие редко привлекаются к ответу. Вы хотите знать, как такое возможно? Я объясню вам. Наш мир напуган и ищет спасителя, который защитит всех, и желательно, чтобы людям не пришлось ничего для этого делать. Чем меньше с них будут требовать, тем охотнее они последуют за Министерством.

— А Министерство предоставит им козлов отпущения.

— Вот именно.

Гермиона нахмурилась.

— А авроры?

Снейп откинулся на спинку стула и одарил ее нетерпеливым взглядом, ясно показывающим, какую глупость она только что сморозила.

— Авроры обучены выполнять приказы, а не обсуждать их. Нам пока неизвестно, кто находится под империо, а кто на самом деле последователь Лорда. И не забывайте, что те, кто изо всех сил желают наконец-то что-то предпринять, быть полезными…

— Проглотят любую информацию, не спрашивая.

— Именно. И это причина, по которой вам нужно быть готовыми. Завтра, скорее всего, станет худшим днем вашей жизни. Завтра все одноклассники отвернутся от Уизли и тех, чьи семьи стали мишенями. И от вас тоже, поскольку вы с ними дружите.

Гермиона затрясла головой, не в силах согласиться с его словами.

— Это произойдет, — сказал он с такой убежденностью, что она сразу же поверила. — Может, у Уизли и не было никогда определенного статуса, влияния или власти и богатства Малфоев или Блэков. Но на свой лад они достаточно известны в магическом мире и даже имеют большое влияние. И заклеймить их, как предателей…

Гермиона испуганно вздохнула.

Его тяжелый взгляд слегка смягчился.

— Вам лучше привыкнуть к этому слову. Вас назовут предательницей и не только. Многие отвернутся от вас, особенно студенты вашего факультета.

Она хотела это отрицать, но не могла. Гермиона знала, насколько быстро гриффиндорцы способны осудить. Достаточно было вспомнить последние годы, когда ее товарищи по факультету то обвиняли Гарри, то превозносили.

Она сжала платок в руке.

— Что я должна сделать?

— Я бы очень хотел поручить вам помочь Поттеру сконцентрироваться на своей ярости. Но вы должны напомнить ему о сострадании. Поттер уже много раз высказывался на страницах «Пророка» против Темного Лорда и поэтому не может выступать приверженцем новой власти. Вы и другие ученики, которые тоже могут пострадать, должны использовать это. Прежде чем все закончится, под удар попадут не только Уизли и мисс Боунс. Соберите всех таких учеников и сделайте Поттера предводителем. Окружите его теми, кто нуждается в поддержке, а не готов лезть на рожон. — Снейп замолчал и скривился. — И перестаньте смотреть на меня такими глазами. Я уже говорил вам, что не питаю ненависти к Поттеру и уж точно не желаю ему смерти.

Гермиона робко улыбнулась и в первый раз почувствовала надежду.

* * *

Замедлив шаги и подстроившись под более медленный темп Грейнджер, Северус сопровождал ее в Большой зал. Нетерпение снедало его изнутри, но он подавил желание идти быстрее.

Они шли молча, и он был благодарен Грейнджер за это. Северус просто не мог подобрать слов, которые утешили бы ее. Он знал свои сильные стороны, и умение утешать определенно к ним не относилось. И хотя он позволил ей выплакаться на своей груди, Северус очень сомневался, что ей это помогло. Особенно если учитывать, что, как только слезы Гермионы высохли, он тут же вывалил на нее новую информацию и дал практически невыполнимое задание.

— Кто-нибудь навестит Тонкс?

Этот вопрос мгновенно вернул его в настоящее.

— Она захочет похоронить его. — Грейнджер не стала уточнять, кого именно.

Северус на миг закрыл глаза, готовясь нанести ей новую рану.

— Я позабочусь, чтобы директор послал кого-нибудь к ней, но она не сможет… Авроры забрали тело Люпина.

При этих словах она слегка споткнулась, но выровняла шаг и продолжила идти рядом. Северус почувствовал, как растет его уважение. Грейнджер неплохо держалась.

— О-они будут следить за теми, кому он был дорог настолько, чтобы разыскивать его тело, а затем схватят их.

— Да, — очень тихо отозвался он.

— Это нечестно, — приглушенным голосом, в котором слышались слезы, сказала она.

Северус не знал, что сказать в ответ. В его жизни было мало справедливости, и он уже утратил веру в старшую сестру справедливости — надежду.

Они молча продолжили свой путь, пока она всего несколькими словами не разрушила его внутреннюю стену и полностью не выбила его из колеи:

— Вы же будете осторожны?

Когда он ничего не ответил, она быстро заговорила.

— Он захочет отпраздновать победу. Вас еще не призывали… — она запнулась. — Я имею в виду, я не видела, чтобы вы покидали замок. А он позовет… Пожалуйста, пожалуйста, просто берегите себя.

И Гермиона Грейнджер покраснела. Северус ждал, что она опустит взгляд и начнет лепетать извинения. Однако она твердо смотрела на него, и он с трудом смог произнести:

— Я… я постараюсь быть осторожным. — Его сердце сильно билось, но он решительно отказывался признать причину. — Ваша забота принята к сведению, и я… — и через долю секунды он угрожающе произнес: — Десять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер.

Такая внезапная перемена настроения удивила и испугала ее.

— Что?

Северус мрачно смотрел на нее убийственным взглядом.

— И еще пять баллов за наглость. — Грейнджер вздрогнула, совершенно не зная, как реагировать. Она и не подозревала, что ее забота может вызвать такую злость. — Положение старосты факультета не дает вам права блуждать по замку там, где это запрещено.

Совершенно озадаченная, она недоуменно моргнула, покраснев еще сильнее. Северус резко повернулся к одной из теней в нише коридора и заговорил:

— Аврор Гармин. Меня вызывает директор. Не согласитесь ли вы проводить мисс Грейнджер до башни Гриффиндора?

Гермиона тоже резко повернулась к нише, откуда на свет вышел аврор Гармин. Он презрительно улыбался, и Северус не мог сказать наверняка, кому именно адресована эта улыбка: ему или Гермионе. Едва Гармин повернулся к Гермионе, Северус отступил в тень. Когда этот шут сообразил наконец, что не стоит спускать глаз с врага, Северус уже полностью растворился в темноте коридоров, словно его никогда здесь и не было.

Поскольку Северус ни капли не доверял аврору, он следил за ними до самой Башни, пока не удостоверился, что Грейнджер в безопасности.

Мерлин всемилостивый, девчонка смутила его. Она от всей души просила и молила, и настаивала, чтобы он… он… он ей… Тут он потерял нить рассуждений. Закрыв глаза, Северус прислонился к холодной стене. Ее просьба быть осторожным, ее взгляд… Мерлин помоги, но он хотел… Невозможно. Северус с силой оттолкнулся от стены. Сумасшествие. Полное безумие. Альбус. Мне нужно поговорить с Альбусом.

* * *

Ощущая присутствие аврора за спиной, Гермиона в напряженном молчании возвращалась в Башню. Когда портрет открыл ей вход, она в последний раз позволила себе подумать о Снейпе — Северусе — и об испытанном в его руках ощущении безопасности. Затем она вошла и выкинула все мысли о безопасности из головы.

Гостиная почти пустовала, за исключением нескольких учеников, собравшихся у камина, и двух третьеклассников, которые повторяли материал в углу комнаты. Ее друзья тоже находились здесь, заняв небольшой диванчик и два кресла в укромной нише между круглыми стенами башни и лестницей, которая вела в спальни мальчиков. Это было спокойное и уединенное место, которое чаще всего использовали заучки, чтобы в тишине готовиться к урокам.

Гарри сидел на краю диванчика, обняв одной рукой Джинни, которая прижалась к нему. Гермиона не смогла сдержать вздох облегчения при виде этой картины. Сейчас Джинни нуждалась в поддержке Гарри, а он сам — в прикосновениях и ощущении, что он кому-то необходим. Рон сидел на полу, прислонившись к ногам сестры и обхватив колени. Гермиона порадовалась, что это несчастье заставило Гарри забыть свою злость на Рона, и они снова стали друзьями.

А еще она обрадовалась, увидев, что к ребятам присоединились Невилл, Симус и Дин. Хорошо, подумала она. Как раз об этом Северус меня и просил. Может быть, не все друзья отвернутся от нас.

— Где ты была?

Она решила не обращать внимания на обвинительный тон Гарри, зная, что он переживает и оттого так себя ведет. Она просто ответила:

— Мне нужно было…

И замолчала. Она не могла признаться, что ей хотелось остаться одной или непременно увидеть Снейпа.

Джинни помогла ей.