46. Три

Северус не сводил взгляда с Гермионы, пока эхо ее слов висело между ними. Ей-богу, он должен был догадаться, что не сможет утаить от нее такой секрет. Каким-то образом она всегда умудрялась перевернуть все, что он знал или делал, с ног на голову, и это его весьма раздражало.

— Вообще-то, мы не можем утверждать, что я умру. И уж точно — что ты станешь причиной моей смерти.

— Я не верю тебе, — заявила Гермиона и тут же поморщилась, смущенно краснея.

Северус подавил желание рассмеяться. Еще не так давно он пришел бы в ярость, если бы ему прямо в лицо заявили, что он лжет. Теперь же ее прямолинейность позабавила его. И в этот миг ему стало ясно, что Гермиона Грейнджер действительно завоевала то, что осталось от его сердца. Он поднял руку и погладил ее по плечу, пока его ладонь не замерла на ее шее.

— Я не буду тебе лгать.

— Но и правду не скажешь.

Это было неожиданно, и Северус принял словесный удар, лишь слегка вздрогнув.

— Не стану отрицать. Я… не хотел взваливать на тебя эту ношу. — Не в силах противиться искушению, он очертил большим пальцем ее подбородок, ощутив нежную кожу и быстрый пульс. — Прости. Но, что бы ни случилось, это будет не твоя вина.

Вместо того, чтобы успокоить, эти слова вызвали у Гермионы новый приступ слез.

— Как… как ты можешь так говорить? Согласно уравнениям, до начала Битвы ты еще жив, — она замолчала, пытаясь взять под контроль свои чувства и дрожащий голос. — И линия — твоя линия — после Битвы уже не появляется. Только я буду рядом, Северус. Ты умрешь из-за меня.

Он стер пальцем новые слезы. Они рождали в нем смятение, которое он никогда не чувствовал во время многочисленных истерик других учениц. Мысль, что Гермиона переживает — и это причиняет ему боль, — приводила в замешательство. Он потратил столько времени, отталкивая остальных, притворяясь безжалостным ублюдком, что теперь ему было сложно вести себя по-другому.

Попытка утешить и успокоить кого-то вместо того, чтобы заставить страдать, давалась ему нелегко, но он постарался.

— Арифмантика — не моя специальность. Даже то, для чего ее использует Вектор, выше понимания обычных людей. Но арифмантика применяется при создании новых зелий, особенно при вычислении возможных эффектов и результата, к которому может привести выбор ингредиентов и процесса подготовки, — он криво улыбнулся. — Это всего лишь вероятности. Они не гарантируют абсолютную точность. У меня уже был случай, когда уравнения для нового зелья обещали положительный результат, но всё обернулось полным провалом на практике.

В ее глазах зажегся огонек надежды.

— Думаешь, в матрице есть ошибка?

Северус прислонился к стене. Его ладонь скользнула вниз по руке Гермионы, и он с удовлетворением отметил, как она задрожала под его пальцами. Теперь, когда он разрешил себе прикасаться к ней, ему было сложно сдерживаться.

— Ошибка? — он покачал головой. — Нет, но эта матрица используется для предсказания поведения дюжины людей и групп во временных рамках, растянувшихся на года.

— Но уравнения…

— Я не исключаю, что могу умереть. Было бы глупо отрицать это. Любая случайность может стать причиной моей смерти. Но я не верю, что это случится из-за тебя.

— Но матрица…

— Лишь показывает, что моя линия — мое уравнение — заканчивается в Битве. Арифмантика — неточное искусство, которое основывается на сомнительном толковании и запудривании мозгов.

Гермиона слегка улыбнулась.

— Смотри, чтобы Вектор тебя не услышала.

Он протянул руку.

— Иди ко мне.

Она прижалась к нему, и Снейп обнял ее. Услышав ее тихий вздох, он почувствовал нечто сродни ликованию, хотя мысленно ухмыльнулся — он, Северус Снейп прямо на лестнице обнимается с бывшей ученицей. Это звучало одновременно абсурдно, и чудесно, и, если уж начистоту, немного ошеломляюще. Но ему нравилось ощущать тепло и тяжесть ее тела, а ее близость пробуждала в нем давно умершие чувства. Гермиона положила голову ему на плечо, и он сразу ощутил присутствие той же магии, что и в его простыне.

Поттер. И даже сейчас все сводится к Поттеру.

Намеренно небрежным тоном Северус спросил:

— Как дела у Поттера?

Гермиона вздрогнула.

Северус мысленно сделал пометку поработать над своим небрежным тоном.

— Теперь, когда он знает причину своей злости и перепадов настроения, он лучше справляется с этим. И то, что он может на чем-то сконцентрироваться, тоже помогает.

— Чем-то другом, помимо меня? — сухо уточнил Северус.

Гермиона проигнорировала его и продолжила:

— Он сосредоточился на Темном Лорде и предстоящем сражении. Пока он может думать только об этом. Кажется, мы нашли нужное заклинание в книге.

— Какое?

Гермиона заерзала в его объятиях и ниже склонила голову.

— Гарри не хочет, чтобы мы рассказывали.

Спокойствие тут же улетучилось, и Северуса охватило раздражение напополам с яростью. Словно почувствовав это, Гермиона сильнее обняла его.

— Мы так решили. Гарри боится, что если он узнает о плане, настоящем плане, то… — она вздохнула. — По-моему, он слишком много времени проводит с директором и поэтому убежден, что все должно оставаться в тайне. Гарри боится того, что может случиться. Его ужасает мысль, что он несет ответственность за жизни других людей. И если перед сражением что-то пойдет не так… Не уверена, что он переживет это.

Северус усмехнулся.

— Всегда что-то идет не так. Это свойственно всем планам. — Пришел его черед вздохнуть. — Я не одобряю этого решения, но не буду настаивать, если только ты пообещаешь, что не дашь ему совершить глупость.

Она тихо фыркнула.

— Обещаю, — и после долгого молчания дрожащим голосом позвала: — Северус?

Он погладил ее волосы.

— Да?

Едва слышно она произнесла:

— Пожалуйста, не умирай.

Его рука замерла, а затем сгребла ее непокорные кудри.

— Гермиона, я не могу этого обещать. Но я попытаюсь.

Она отклонилась немного, чтобы взглянуть в его лицо.

— Северус Снейп, я наблюдала за тобой. Видела твою устремленность, и преданность, и твердую волю. Твое обещание попытаться значит больше, чем клятвы других. Мне этого хватит.

Что-то горячей волной поднялось в его груди, заставив нервные окончания запеть от нахлынувших эмоций, которые он давно считал мертвыми. Попытаться. Что ж, ради этой совсем еще девчонки он попытается. Он положил ладонь на ее затылок, наклонился к ней и слегка прикоснулся губами к ее губам.

— Я попытаюсь, — шепотом повторил он, и Гермиона с готовностью подалась ему навстречу.

* * *

Гермиона спускалась вниз по лестнице, неохотно переставляя ноги, а ее сердце, не говоря уже о теле, рвалось обратно, наверх, к Северусу.

Она застыла, когда он скользнул по ее губам своими. Она сама намного чаще делала первый шаг, но ее сердце ликовало каждый раз, когда инициативу проявлял он — гладил ее волосы или касался кожи. Северус крепче обнял ее, и, когда ее мозг наконец осознал происходящее, Гермиона нетерпеливо подалась вперед. Она ни за что не позволит ему отстраниться теперь.

И, разумеется, даже пока он медленно углублял поцелуй, Гермиона не могла не исследовать границы дозволенного. Это было частью ее натуры. Ее рука, до этого лежащая на его груди напротив сердца, скользнула вниз, обнимая его за талию и притягивая еще ближе.

Он обхватил ее плечи, одним пальцем плавно поглаживая ее ключицу и заставляя ее тело испытывать удивительно приятные впечатления.

Когда следующая попытка притянуть его еще ближе не увенчалась успехом, Гермиона подвинулась сама, не отдавая себе отчета в том, что практически забралась к нему на колени.

— Хватит.

Она недоуменно посмотрела на него, когда он слегка отодвинулся. Поддавшись бунтарскому порыву, она потянулась и снова крепко прижалась к нему. Северус не оттолкнул, а вместо этого обнял, обхватив своими длинными руками. Она тоже обняла его, положив голову на грудь и слушая его грохочущее сердцебиение. Этот слишком быстрый ритм вызывал в ней какое-то примитивное желание пуститься в дикий пляс, но она даст Северусу перевести дух и сделать шаг назад, чтобы, образно выражаясь, восстановить равновесие.

Гермиона поняла. Не то чтобы ей это нравилось, но она поняла. И как бы ей ни хотелось остаться с ним, она знала: ни один из них еще не готов к этому. Но искушение, хоть и омраченное растущей тревогой и безысходностью из-за предстоящего сражения, никуда не делось. Однако Гермиона не желала того самого клишированного свидания двух влюбленных накануне великой битвы. Так что она позволила Северусу отдышаться, а затем поднять ее и отослать в комнату.

Но с каждым шагом возвращалась тревога. Гермиону не отпускала мысль, что она может потерять Северуса еще до того, как получит шанс узнать его поближе. Она понимала, что арифмантика не является неоспоримой наукой, но, несмотря на заверения и практически обещания Северуса, ей не удавалось подавить страх.

Гермиона бросила последний взгляд на ступени вверх и продолжила путь к своей комнате. Толкнув дверь плечом, она тут же увидела Рона, который сидел на кровати и рассеянно листал ее экземпляр «Истории Хогвартса».

— Рон? Что ты здесь делаешь?

Он внимательно посмотрел на нее, откладывая книгу.

— У тебя покрасневшее лицо и глаза совсем красные. Ты плакала?

Гермиона машинально подняла руку к лицу.

— Я…

— Снейп довел тебя?

Стремление Рона защитить ее и напоминание о Северусе вызвали у Гермионы новый приступ слез.

— Нет, — наконец отозвалась она. — Он не виноват.

Рон кивнул, однако эти слова его явно не убедили. Но, разумеется, Гермиона не собиралась объяснять ему, почему плакала и что случилось на лестнице. Чтобы отвлечь его, она снова спросила, что он делает в ее комнате.

Взгляд Рона тут же стал мрачным и немного виноватым.

— Рон?