47. Два, часть третья

Гермиона дремала, когда отворилась дверь в ее комнату.

— Северус? — Она сонно моргнула.

Луна лишь частично освещала комнату, и оттого Гермиона не была уверена, действительно ли она видит стоящего на пороге взъерошенного, небрежно одетого Северуса. Но сильнее всего Гермиону удивили его изящные босые ступни. Внезапно она вспомнила ту далекую ночную встречу, когда он спросил: «Вы настоящая?».

И теперь она вернула ему этот вопрос:

— Ты мне снишься?

Он переступил с ноги на ногу, и весь его внешний вид говорил о том, что он нервничает, и это никак не вязалось с обликом того Северуса, которого она знала.

— Я… — начал он и замолчал.

Гермиона замерла. Сон как рукой сняло, она не сводила с Северуса глаз.

Он медленно приблизился к кровати.От скользящей изящности его шагов у Гермионы перехватило дыхание.

— Это то, чего ты хочешь? Ты действительно выбрала меня? — едва слышно спросил он, звук его голоса скользнул по ее коже, оставив волну мурашек.

— Да.

— Это безумие.

Напряжение слегка отпустило ее. Как я могла не влюбиться в него?

— Возможно, — согласилась она. — Но я могу завтра умереть. Ты можешь завтра умереть.

Северус остановился, и Гермиона поняла: она должна пойти к нему, прежде чем они встретятся посередине. Но, может, именно этого он и ждал — чтобы она подтолкнула их на новый уровень, сделала шаг, на который он сам не решался? Из-за страха или осторожности, с которыми жил слишком долго.

Гермиона выскользнула из кровати. Снейп переступил с ноги на ногу, когда она прошла мимо него к двери и закрыла ее, громко щелкнув замком. Вернувшись, Гермиона встала прямо перед Северусом, коснувшись пальцев его босых ног своими, что заставило ее улыбнуться.

Она удивилась, когда он прижал ее к себе. Он был сплошным противоречием — притягивал, отталкивал, хотел, не хотел.

— Я никак не пойму тебя, — пробормотала Гермиона ему в рубашку.

Северус тихо рассмеялся.

— Тогда мы отлично подходим друг к другу, поскольку ты постоянно сбиваешь меня с толку, каждую секунду. Даже больше — приводишь в ужас.

Гермиона щекой ощущала,как быстро бьется сердце в его груди, и этот дикий ритм резко контрастировал со спокойным и отстраненным обликом Северуса. Она слегка подняла голову, провела губами по обнаженной коже над воротником и почувствовала, как он сжал ее плечи, а затем скользнул вниз по рукам.

Она смело расстегнула первую пуговицу его рубашки.

— Я не хочу пугать тебя.

— Я знаю. Но от этого не легче.

Он сосредоточенно смотрел, как она расстегивает вторую пуговицу, но молчал. Гермиона задрожала под этим горячим взглядом.

— Значит, никто не должен узнать, что самый ужасный учитель Хогвартса боится меня. Это разрушило бы твою репутацию.

— Дерзость.

Он произнес это с типично педантичным презрением профессора Снейпа, но его руки, вопреки тону, дарили тепло, скользя по ее телу.

Она слегка отклонилась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Это ужасный недостаток. А еще несговорчивость, способность позорить тебя и склонность рубить с плеча.

Он остался серьезен, но глаза смеялись.

— Ты забыла упрямство.

Гермиона приподнялась на цыпочках и прижалась губами к его губам, благодаря за то, что поддержал ее дурачество, а затем побормотала:

— Это не недостаток.

— Нет, — согласился он, когда она опустилась. — Полагаю, когда имеешь дело со мной, то упрямство — скорее благословление. — Его голос понизился до хриплого шепота: — Я не отталкивал тебя.

— Знаю.

— Однако нам необходимо поговорить о твоей прискорбной манере выражаться, — тут он намеренно поднял бровь. — Самый упрямый козел из всех козлов?

Гермиона весело фыркнула.

— Так моя бабушка называла дедушку, — она расстегнула последнюю пуговицу и развела полы. Пальцем скользнула по обнаженной коже, коснувшись мягких темных волосков на его груди. — Научишь меня ругаться позже.

У Северуса перехватило дыхание, когда она положила ладонь на его грудь.

— Ладно.

— Северус…

Она не знала, как сказать ему, чего хочет, ее гриффиндорская смелость иссякла. Но, похоже, Северус понял сам и сжал в кулаке ее ночную рубашку, медленно задирая.

Вообще-то Гермиона ожидала урагана. Чего-то наподобие тех страстных поцелуев, от которых у нее раньше перехватывало дыхание и отключался разум. И была поражена нежным прикосновением его губ. Она ответила и тут же была вознаграждена вторым поцелуем, несколько более напористым, но все таким же нежным. Она полностью расслабилась. Все колебания и страхи растаяли вмиг.

Наверняка он почувствовал ее улыбку.

— Почему ты улыбаешься? — спросил он, отклонившись и взглянув на нее.

Ее улыбка стала лишь шире.

— Потому что ты никогда не соответствуешь ожиданиям.

Снейп вопросительно приподнял бровь. Гермиона снова поцеловала его и заверила:

— Это хорошо.

Казалось, это его удовлетворило, и он снова потянул ее ночную рубашку вверх. Другой рукой он медленно скользнул с бедра на спину. От ощущения теплой ладони у Гермионы перехватило дыхание, и она выгнулась навстречу прикосновению.

— М-м-м, чувствительная.

Она рвано вдохнула, когда он прижал ее к себе. Его обнаженная грудь обжигала сквозь тонкую ткань. Северус прикоснулся губами к чувствительной точке за левым ухом, но, прежде чем продолжить, жарко выдохнул в ее кожу:

— Однако я заметил, что у тебя развилась особая… тяга к моим рукам.

Она положила руку ему на плечо. А другой зарылась в его волосы на затылке, пока Северус использовал запрещенное оружие — свой голос и слова — так, как Гермиона не смела и мечтать.

— Только представь, что мои руки могут сделать с тобой, — шептал он, все выше задирая ночную рубашку.

Гермиона едва ли могла подавить пронзившую все тело дрожь. Руки Северуса не были мягкими или нежными, наоборот, — жесткие и покрытые шрамами, они казались уверенными и опытными, и в ее фантазиях они давно играли особую роль.

— Северус, — выдохнула она.

Она расслышала глубокий смех и поняла, что до сих пор зажмуривала глаза. Заставив себя открыть их, она увидела, как Северус с ленивой улыбкой смотрит на нее, а взгляд его потемнел настолько, что в нем можно утонуть. Гермиона приподнялась на цыпочки, покрывая поцелуями его подбородок и шею. Северус тихо вздохнул, ведя рукой вверх по ее спине.

Слова, напомнил ее затуманенный рассудок, скажи ему. Она же Гермиона Грейнджер. Она умеет пользоваться словами, она отлично справляется с их применением. Если бы только его пальцы остановились, подумала она, но тут же отбросила эту мысль. Ни за что.

Слова, снова напомнил рассудок.

Она спрятала лицо в изгибе его шеи и лизнула ключицу.

— Сильные, умелые руки, — подтвердила она, радуясь, что смогла в путанице мыслей найти правильные слова. — Обожаю наблюдать за тобой во время работы. Могу представить… — но тут она замолчала, потому что Гермиона в реальности была не настолько прямолинейной, как воображаемая Гермиона.

Северус обхватил ее затылок и требовательно поцеловал, заставляя приоткрыть губы. Она тихо застонала, когда их языки соприкоснулись.

Но он слишком быстро отстранился, и Гермиона тихо запротестовала.

— Когда-нибудь мы сравним твои представления с моими.

Гермиону охватил жар, заставив позабыть о том, что она собиралась сказать, стоило лишь представить все, о чем когда-либо читала или слышала. Она не заметила, как его руки окончательно стянули с нее ночную рубашку. Гермиону охватили паника и смущение, мгновенно прогнав возбуждение. Она попыталась инстинктивно прикрыться, ощущая неуверенность и страх.

— Я…

Он перехватил ее руки, прижал к себе, и она забыла о панике и стеснительности, обо всем вокруг, снова погружаясь в вихрь ощущений.

Кожа к коже, ошеломляющие поцелуи, и Гермиона уже не могла думать ни о чем другом. Когда они прервались на миг, чтобы перевести дыхание, она выпалила:

— Я не знаю, что делать!

И залилась краской стыда. Она совсем не хотела затрагивать разницу в возрасте и опыте, но она решила быть с ним честной.

Он замер.

— Я… предполагал подобное. — Он погладил пальцем кожу груди, прежде чем двинуться дальше. — Я приложу усилия, чтобы тебе было как можно более приятно.

Не в силах сопротивляться искушению, она выгнулась вслед его прикосновению. И радостно, хотя и чуть нервно, рассмеялась — настолько формально изъяснялся Северус сейчас. Гермиона потянулась и легко поцеловала его, пока он гладил ее тело.

— Я никогда и не сомневалась, — она снова одарила его поцелуем. — Ты всегда шел до конца.

У Северуса было много женщин. Когда Лили вышла замуж за Поттера, Снейп топил свою ярость и боль самым гнусным способом в темнейших закоулках Лютного переулка. Его приятели — те самые, которые позже стали Пожирателями, — его только подстрекали.