Глава 28
— Двадцать цзиней(10кг)… — толстяк занервничал. — Один раз — это сколько времени? День тоже считается за один раз?
Разносчик покачал головой:
— О чем ты думаешь? Один раз — это один час. Если час прошел, уже не считается.
Услышав это, толстяк растерялся. Как можно за час съесть двадцать цзиней еды? Видя, что толстяк долго молчит, разносчик взмахнул рукой, и те шестьдесят тысяч снова оказались в его ладони.
— Если сейчас передумаешь, еще не поздно. Верну тебе деньги.
Толстяк стиснул зубы и шлепнул порошок на живот. Как только порошок коснулся кожи, он мгновенно исчез. Лицо толстяка позеленело, он, шатаясь, дошел до дерева и сел рядом с Ли Баньфэном.
— Больно, чертовски больно!
— Насколько больно? — с любопытством спросил Ли Баньфэн.
— Больнее, чем от огня, не могу больше терпеть! — кожа на лице толстяка дрожала от боли.
Богатый юноша, глядя на страдающего толстяка, имел на лице сложное выражение.
— Все равно придется терпеть эту боль, так пусть будет! — богатый юноша подошел к разносчику. — Мне нужен порошок культиватора наслаждений.
Разносчик посмотрел на богатого юношу и спросил:
— Судя по виду, деньгами ты не обделен. Почему выбираешь путь культиватора наслаждений?
— Только этот путь мне по душе, — ответил богатый юноша.
Разносчик усмехнулся:
— Стань культиватором-домоседом, лежи дома и наращивай базу культивации, разве не хорошо?
Богатый юноша покачал головой:
— Я человек неусидчивый, мне больше по душе путь культиватора наслаждений!
— Предупреждаю: чтобы культиватору наслаждений подняться на первый уровень, нужно кон*ать десять раз в день, ни дня не прерывая, и так два месяца подряд. Только тогда достигнешь первого уровня, — сказал разносчик.
Десять раз в день?
Ли Баньфэн остолбенел! Что это за дело такое? Неужели то, о чем он подумал? Два месяца, каждый день по десять раз! Этот богатый молодой господин такой неутомимый!
— Правила знаю! — богатый юноша велел слугам принести пятьдесят тысяч хуаньгоских банкнот и передал их разносчику. Разносчик взял деньги, завернул пакетик с порошком и отдал богатому юноше.
Один из слуг сказал рядом:
— Молодой господин, нанесите на ваш персик, этот порошок действительно болезненный!
Богатый юноша хмыкнул:
— Штаны снимать при всех этих людях? За кого ты меня принимаешь?
Богатый юноша расстегнул воротник и шлепнул порошок на грудь. Как только порошок коснулся плоти, ноги богатого юноши подкосились, он едва не упал. Слуги сзади бросились поддерживать, но богатый юноша махнул рукой:
— Не надо, устою сам.
Он, пошатываясь, подошел к дереву и тоже сел рядом с Ли Баньфэном. Хотя пот катился градом, он стиснул зубы и не издал ни звука.
Ли Баньфэн совершенно не понимал:
— Друзья, раз это лекарство такое болезненное, почему бы не принять егодома? Там хоть кто-то мог бы позаботиться о вас.
Толстяк уже немного пришел в себя. Увидев, что кто-то еще более невежественный, чем он, его чувство превосходства мгновенно взлетело до небес, и он не смог удержаться от смеха:
— Как ты вообще ничего не понимаешь? Это правило разносчика. Если ты покупаешь у разносчика порошок для вступления на путь, обязан принять его в присутствии разносчика. Только если в течение получаса не будет никаких отклонений, можешь уходить. Иначе, если что-то случится, разносчик ответственности не несет.
Богатый юноша посмотрел на одежду Ли Баньфэна и, превозмогая боль, спросил:
— Друг, судя по твоей одежде, ты, кажется, не из наших краев?
Толстяк тоже удивился:
— Ты, случайно, не с поезда сошел? Я слышал, что те, кто сходит с того поезда, все побывали в Девяти Небесных Царствах Бессмертных!
— Не из Девяти Небесных Царств Бессмертных, а из внешних регионов, — богатый юноша покачал головой. — Я в внешних регионах не был, но в моей семье есть те, кто бывал. Моя фамилия Ма, в семье я пятый сын главной ветви, знакомые зовут меня Ма У. Не знаю, как вас двоих величать?
Этот молодой господин из богатой семьи, но без лишних замашек. Толстяк сложил руки в поклоне:
— Моя фамилия Цинь, в семье я девятый, знакомые зовут меня Цинь Сяопан.
Цинь Сяопан? Какая связь с девятым по счету?
Ли Баньфэн сказал:
— Моя фамилия Ли, в семье я седьмой, знакомые зовут меня Ли Ци.
— Пять, семь, девять? — Ма У на мгновение застыл.
Цинь Сяопан улыбнулся:
— Подряд идущие нечетные числа, это тоже своего рода судьба!
Возможно, действительно увидев в этом судьбу, Ма У сам начал разговор:
— Брат Ли, не знаю, какую школу Дао ты выбрал?
— Школу Дао? — Ли Баньфэн не совсем понимал.
Ма У на мгновение застыл, затем понял замешательство Ли Баньфэна:
— Вспомнил! Во внешних регионах путь духовной практики называют не школой Дао, а профессией, и тех, кто идет по пути практики, называют не практикующими, а темными адептами.
Темные адепты!
Это понятие Ли Баньфэн слышал — те люди из Бюро темной звезды, что преследовали его, были темными адептами. Тот мужчина с большими глазами, который мог источать масло, — он какой профессии? Должно быть, культиватор-гурман? Определенно заранее съел много масла, поэтому мог источать его из тела. Хэ Цзяцин, вероятно, тоже темный адепт. Способный наблюдать на расстоянии — какой у него путь?
Оказывается, так называемое вступление на путь — это стать темным адептом. Этот разносчик перед ними продает средство для превращения в темного адепта. Похоже, он продает не только средства, но и предметы быта.
Один старик пришел к нему покупать свечи. Один ребенок пришел покупать леденцы. Еще одна женщина пришла со своим фарфоровым флаконом покупать крем «снежные хлопья». Женщина дала ему серебряный юань, разносчик проверил монету и насыпал ей полную большую ложку.
Пока разносчик был занят делами, Ма У снова спросил:
— Брат Ли, какую профессию ты выбрал?
Ли Баньфэн покачал головой:
— Я еще не решил.