Глава 66

Лысый посмотрел на мёртвого подручного, лежащего на земле, затем на Ли Баньфэна.

— Ах ты щенок, Лысый наклонил голову, глядя на Ли Баньфэна, глаза его сверкали холодом. — Ты посмел тронуть моих людей! Сегодня я отрублю тебе обе руки, а потом выковыряю тебе мозги и заставлю съесть их самому!

Услышав это, Ли Баньфэн пустился бежать, но бежал недостаточно быстро. Добежав до дерева, он оказался лицом к лицу с телесным культиватором, загородившим ему путь. Лысый с подручным неспешно догнали его сзади.

Ли Баньфэн был так напуган, что черты лица исказились, колени согнулись — казалось, он вот-вот упадёт на землю.

Лысый шаг за шагом приближался к Ли Баньфэну, дойдя до самого дерева. Его лицо с лёгкой усмешкой выглядело чрезвычайно зловеще:

— На колени! Встань на колени красиво, и я подарю тебе быструю смерть. Быстро, на колени! Я сказал, на колени! Ты оглох? Не слышишь, что ли…

Бам!

Лысый услышал глухой удар.

Толстяк спрыгнул с дерева. Он не понял, почему Толстяк спрыгнул с дерева. Ещё меньше он мог понять, почему Ли Баньфэн побежал именно к этому дереву.

Топор Толстяка точно опустился на голову подручного, раздробленный череп и разлетевшиеся мозги забрызгали лицо Лысого.

Зловещая усмешка исчезла с его лица, потому что он увидел, как Ли Баньфэн поднял серп. Будучи боевым культиватором, Лысый отреагировал очень быстро. Он тут же поднял кинжал, присел в боевую стойку, готовясь парировать удар изо всех сил, но затем, испытав резкую боль, опустился на колени.

Ли Баньфэн по-прежнему держал серп поднятым, но замахнуться и ударить — разные вещи. Правой рукой он держал серп, а левой ногой ударил в пах — движение было выполнено в один миг. К тому же Лысый очень помог, сам присев в стойку, отчего удар получился особенно эффективным.

Лысый упал на колени. В душе он проклинал Ли Баньфэна: почему этот подлец так коварен?

Остался последний подручный с природной бронёй. Как и все остальные, этот подручный продержался на Горе Горького Тумана целый день, и его физическое состояние было не слишком хорошим.

Но состояние Толстяка было лучше — выносливость культиватора-гурмана превосходила выносливость культиватора тела.