Глава 94

Жена каждый день занималась домашними делами и, казалось, никогда не замечала, что в доме есть ещё одна женщина — та, что всё время сидела перед старинными часами, тщательно наводя красоту.

Она её не видела. Если бы Ло Юйни сама не явилась, Ли Баньфэн тоже не смог бы её увидеть.

Дни шли спокойно, пока однажды муж не увидел Ло Юйни за туалетным столиком, и всё перестало казаться таким нормальным. Он почувствовал, что его жена не так уж красива, особенно по сравнению с настоящей красавицей, возможно, никогда и не была таковой.

Ло Юйни посмотрела на мужчину с жалостью и мягко протянула ему гребень.

Мужчина был безмерно взволнован. Он осторожно принял гребень из рук Ло Юйни, и возможность расчесать ей волосы хотя бы раз стала самым ценным достижением в его жизни. Ли Баньфэн не мог понять его мыслей, не мог понять одержимости и восторга на лице того мужчины.

Мужчина снова и снова расчёсывал волосы Ло Юйни, словно не желая пропустить ни единого волоска. Пока Ло Юйни не устала, взглянула на мужчину, и только тогда он с неохотой отложил гребень. Отложив гребень, мужчина взял карандаш для бровей, желая нарисовать Ло Юйни брови.

Ло Юйни покачала головой, и её силуэт постепенно растаял.

Она ушла, оставив мужчину стоять на месте с карандашом в руке, растерянного и потерянного. Он целыми днями таращился на часы, безразличный к жалобам и рыданиям жены. Однажды он вонзил карандаш для бровей себе в висок, раз за разом втыкая его всё глубже, а на его лице отразилась гримасса боли.

Он снова увидел Ло Юйни — пока он продолжал втыкать карандаш в висок, он мог быть с Ло Юйни.

Он взял окровавленный карандаш, желая нарисовать Ло Юйни брови.

Жена увидела эту сцену и в ужасе выбежала из дома, но не смогла покинуть двор. Мертвец, висящий на дереве, взмахнул ивовыми ветвями, опутал её и затащил обратно в дом.

Неудивительно, что эти ивы не позволяли никому покинуть усадьбу — на этих деревьях висело немало мертвецов, и все они были рабами Ло Юйни.

Её муж заколол себя карандашом для бровей до смерти.

Её держали опутанной ивовыми ветвями до глубокой ночи, а затем Ло Юйни перерезала ей горло коротким ножом. Жена умерла, лезвие было покрыто свежей кровью, но кровь быстро исчезла.

Картина застыла, и Ло Юйни нежно сказала Ли Баньфэну:

— Этот нож любит пить кровь в полночь. Чем больше крови он выпьет, тем острее станет. Мне потребовалось три года, чтобы раскрыть секрет этого ножа, а той старой карге потребовалось тридцать лет, и она так ничего и не поняла. При первой встрече я рассказала тебе секрет этого ножа — разве моей искренности недостаточно?

Ло Юйни улыбнулась ещё обворожительнее, но внимание Ли Баньфэна было не на её улыбке.