Глава 1190: Резонанс
По мере того как слова Энтони Стивена Винсента отдавались эхом на Мемориальной площади, оно распространялось и на другие районы. Жители Лоэна, участвовавшие в мессе, были одновременно тронуты и опечалены, ощущая теплоту посреди своей депрессии.
На другой площади разные хоры начали распевать гимны. Бесплотный и святой голос, казалось, отзывался глубоко в сердце каждого:
«Полноликая над землей стояла багровая луна;
«И сладко было мечтать о себе,
«О детях, и женах, и родителях, но вечно…»
Неосознанно все почувствовали, как их дух очищается, а духовность естественным образом высвобождается.
Казалось, что они попали в сон и гуляют в тихой темноте.
Здесь спали их дети. Их родители, их жены, их мужья, их друзья и умершие больше не страдали. Они больше не испытывали боли, их лица были спокойными и нежными.
«Мы смотрим в ночное небо,
«Мы нежно произносим ее имя:
«Богиня Ночи!».
«…Если бы «Она» услышала нас, «Она», несомненно, согласилась бы,
«Улыбаясь с чистотой мертвым:
«Идите, отдыхайте и спите спокойно, дети мои[2]!».
Прогуливавшихся во сне людей снова охватила сильная печаль, как будто они поняли, что им действительно предстоит прощаться друг с другом.
Они вспомнили все прекрасные воспоминания из прошлого. Они вспомнили сцену, как их семья наслаждалась деликатесами и веселилась за обеденным столом. Они вспомнили людей, которые с теплотой смотрели на них, и боль от того, что им было больно. Когда они узнали об их кончине, это было похоже на разрыв души. Они вспоминали темные тучи и разлуку, которую принесла эта война.
Они мирно спали в этом безмятежном государстве, не испытывая больше никаких тревог. Однако те, кто выжил, вынуждены были страдать днями и ночами, становясь изможденными и увядшими.
Одна слезинка за другой стекали вниз. Люди, участвующие в мессе на Мемориальной площади, больше не могли подавлять свои эмоции, молча выпуская накопившуюся боль.
Огромная волна печали наполнила воздух, смешавшись с пением хора, как будто она имела телесную форму.
«Смиренно скрестите руки,
«Над грудью своей!
«Сотвори безмолвную молитву,
«И крикни из глубины сердца:
«Единственное спасение — спокойствие[3]!»
Люди, которые тихо рыдали с закрытыми глазами, подсознательно следили за содержанием гимнов и делали аналогичные жесты. Затем, заразившись эмоциями друг друга, они в сердцах воскликнули:
«Единственное спасение — спокойствие!».
Скорбь достигла апогея: более десяти тысяч сердец откликнулись на Мемориальной площади.
В этот момент Одри открыла глаза и наклонилась. Она достала бутылочку с зельем из кожаного мешочка, который носила ее золотистый ретривер Сьюзи.
В зелье плавало бесчисленное множество точек света, подобно проявлению моря коллективного подсознания.