100. Череда

Иногда взрослый человек может сломаться в одно мгновение.

Когда Мэн Цзысюань ещё в университете увлеклась чтением романов, она уже понимала, что её собственная судьба, пожалуй, была куда трагичнее, чем у любой книжной героини.

Однако это не мешало ей считать, что живёт она вполне сносно, и не погружаться с головой в пучину отчаяния.

Так, спотыкаясь и падая, она прожила эти несколько лет, потихоньку копила деньги и мечтала купить в районном центре своё маленькое гнёздышко — небольшую квартирку, без роскоши и излишеств.

Шестидесяти-семидесяти квадратных метров было бы вполне достаточно, и её цель была уже близка.

Вот только сегодня всё пошло наперекосяк. Мелкие неприятности наваливались одна за другой, но даже в тот момент, когда она упала, ей не показалось, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Для девушки, выросшей в деревне, синяки и ссадины — дело привычное. Мэн Цзысюань не была неженкой, и пусть в этот раз она упала действительно сильно и всё тело болело, она по-прежнему считала, что ничего страшного не произошло.

Отключение света — и вовсе пустяк. С тех пор как этот район сначала внесли в план под снос, а потом отменили решение, в плохую погоду электричество иногда отключали, и Мэн Цзысюань к этому привыкла.

Настоящая причина её срыва была в другом: она не хотела быть кому-либо обязанной и не смела принимать ничью доброту. Это давило на неё так сильно, что становилось трудно дышать.

Найти для Ли Яня чистую одежду и приготовить ужин, чтобы как следует отблагодарить его за то, что он привёз её домой в такую ужасную погоду — это был самый подходящий способ расплаты, какой она только смогла придумать.

Но кто бы мог подумать, что, увидев на прикроватной тумбочке старые фото-наклейки, которые они делали с родителями, она почувствует, как на душе становится всё горше и обиднее под аккомпанемент грозы за окном и жгучей боли от ссадин?

Впрочем, это уже было неважно. Так она жила все эти годы. Мэн Цзысюань не позволила себе и дальше поддаваться эмоциям.

Она бросила взгляд на свет фар во дворе, затем на свою перепачканную одежду и раны и, морщась от боли, поспешно начала переодеваться в сухое.

Ли Янь сидел на заднем сиденье своего «Гелендвагена». Стянув промокшую одежду, он бросил её прямо в салоне и переоделся в чистый комплект, который заранее оставил в машине, заодно сменив обувь на шлёпанцы.

К счастью, когда он ехал из деревни в город, то предусмотрительно захватил с собой сменную одежду, иначе сегодня ему пришлось бы совсем несладко.

Даже если бы Мэн Цзысюань предложила ему свою одежду, Ли Янь вряд ли бы согласился. Хотя он и не страдал чистоплюйством, носить чужие вещи ему было крайне не по себе.

Он взглянул на часы — было уже семь вечера, а дождь за окном и не думал утихать. Казалось, он лишь усилился.

Непроглядная тьма и жуткая непогода не оставляли выбора — придётся ждать, пока ливень хоть немного ослабнет.

«А что, если он не прекратится до самого утра?»

Вряд ли. Ли Янь подумал, что если такой ливень будет идти всю ночь, город попросту затопит.

Словно в подтверждение его мыслей, когда он, переодевшись, вошёл в комнату, то увидел, как Мэн Цзысюань, нахмурившись, обрабатывает себе раны. Он снова посмотрел на часы, потом на всё так же бушующую за окном стихию.

«Неужели и впрямь на всю ночь зарядил?» — забеспокоился он.

— Ты… ты подожди немного, я сейчас раны обработаю и пойду готовить. Я очень вкусно готовлю!

Ли Янь уже сбился со счёта, в который раз она это повторяет. Он смотрел, как Мэн Цзысюань, переодевшаяся в домашнюю пижаму, сидит на кровати и, неуклюже извернувшись, пытается обработать ссадину на лодыжке.

— Давай сюда, ты так только мучаешься.

Он поднялся, подошёл к кровати, придвинул небольшой табурет и сел. Взяв с тумбочки аптечку, он забрал из её рук ватный тампон и йодофор, пока она растерянно смотрела на него.

— Положи ногу сюда.

Ли Янь похлопал по своему колену. Девушка, хоть и выглядела немного ошарашенной, послушно и медленно опустила пораненную левую ногу ему на колено.

Её белоснежная, словно нефритовая, ступня сжалась — то ли от боли, то ли от смущения. Ли Янь лишь мельком взглянул на неё и больше не обращал внимания.

«Какие шутки, у меня нет никакого фетиша на ноги, — подумал он. — Хотя, признаю, они и впрямь красивые: аккуратно подстриженные ноготки, белая кожа, изящный изгиб свода стопы…»

Но Ли Янь уверял себя, что у него нет никаких особых пристрастий.

Вот только немаленькая ссадина на лодыжке сильно портила эту красоту.

Сидя в таком положении, обрабатывать рану было не очень удобно, поэтому он левой рукой обхватил её прохладную, но мягкую ступню, чтобы повернуть раной к себе, а правой, смочив тампон в йодофоре, принялся за дезинфекцию.

Почувствовав, как нога в его руке дёрнулась, он, не прекращая обрабатывать рану, сказал:

— Не дёргайся, потерпи немного.

Ли Янь думал, что ей просто больно от йода, но Мэн Цзысюань в этот момент была в полном смятении.