Дела давно минувших дней 5

Бум-бум-бум! — по башне прокатилась серия гулких ударов, и дверь почти сразу же распахнулась.

— Лира? О, хвала Эквестрии, ты цела…

Ничего не ответив, кобылка проследовала мимо Старсвирла в башню.

Серый единорог удивлённо моргнул и проводил её взглядом.

— Эм… Лира?

Мятная единорожка дошла до дальней стены и с усталым вздохом села, опёршись на неё.

— Я волновался, — сказал маг. — Когда время обернулось вспять, я прождал три часа, но тебя нигде не было.

Лира оторвала взгляд от пола и посмотрела на него усталыми, воспалёнными глазами.

— …Лира? — гораздо мягче спросил Старсвирл. — Что случилось?

— Это не временная петля.

— Что? О чём ты говоришь?

— Это. Не. Временная. Петля, — упорно повторила кобылка и рассказала ему обо всём, что случилось ночью. Когда она рассказала ему о том, как пони возвращали всё на свои места, его глаза стали подобны двум блюдцам, а когда она упомянула, что среди них был и он, маг и вовсе упал на колени. Казалось, ещё чуть-чуть и он взвоет, проклиная небеса.

Она рассказала ему, как просидела всю ночь на складе и как, чуть забрезжил рассвет, выбежала на улицу просыпающейся деревни. Рассказала, как пони выкатывали из склада бочки с провизией, не понимая, что их запасы почти подошли к концу, и о том, как они, едва проснувшись, принялись снимать украшения, которые всего пару часов назад сами же и повесили.

Она говорила — и с каждым её словом мордочка Старсвирла мрачнела всё больше.

И как только она замолчала, маг тотчас же пробормотал:

— Это… — он нервно сглотнул, и его взгляд нервно забегал по стенам. — Этого не может быть.

— Это правда, — сказала Лира. — Всё что я рассказала — истина. Нет никакой временной петли. Просто что-то по ночам заставляет пони возвращать весь мир к состоянию того дня после Праздника Согревающего Очага, а затем заставляет их обо всём этом забыть.

— Тогда темпорлит… и трактирщица…

— Темпорлит никто не крал, — сказал Лира. — Просто его было невозможно заменить, то же самое и со мной: меня не могли вернуть в моё время, а потому попытались устранить другим способом.

— Но тогда… почему ты обо всём помнишь?

— Моё благословение защищает меня от любого влияния на разум, — сказала Лира. — От любой лжи, в том числе и от самообмана.

— А… тогда почему же я… — Старсвирл осёкся.

— Моя память, — тихо пробормотал он. — Моя совершенная память. Я помню, потому что не могу ничего забыть!

Он откинул голову назад и взвыл. Лира вздрогнула и вжалась в стену.

Старсвирл вскочил на ноги и со всех ног помчался в мастерскую. Лира встала и поколебавшись, пошла за следом.

Старсвирл с отстранённым видом стоял у стола, единственным предметом на котором была старая деревянная шкатулка с искусно вырезанной надписью:

«Для Клевер. Наконец-то моё обещание выполнено».

— Старсвирл, — начала было Лира, запнулась, но потом решительно тряхнула головой и продолжила: — Старсвирл, по-моему, тебе пора рассказать мне, что происходит.

Жеребец глубоко вздохнул и понурился, печально склонив голову.

Собравшись с мыслями, он оторвал взгляд от пола, покосился куда-то в сторону двери и начал:

— Я встретил Клевер очень и очень давно, когда она была совсем маленькой; ей было лет восемь от роду. Её родители сами привели её ко мне в надежде, что я смогу её вылечить. Они были небогаты, но тем не менее уже несколько лет ходили по докторам, знахарям и травникам. Впрочем, безрезультатно. Большинство врачей Клевер даже не осматривали, остальные — давали ей не больше пары лет. Сама понимаешь, я был их последней надеждой.

Старсвирл криво усмехнулся и глянул на Лиру.

— Я согласился, но с одним условием: я сделаю всё, чтобы Клевер прожила долгую и счастливую жизнь, но взамен она станет моей ученицей. Не думай, что я сделал это по доброте душевной, просто мне нужен был помощник. Такая сделка была выгодной для нас обоих. И всё же…

Лира посмотрела ему в глаза и впервые заметила, насколько же он стар. Казалось, что юношеский огонь, питавший его всю жизнь, наконец-то угас, оставив лишь едва тлеющие угольки.

— …И всё же я полюбил её, как родную дочь, — продолжил Старсвирл. На его мордочке появилась грустная ностальгическая улыбка. — Она была лучшей ученицей, какую только можно было пожелать. Способная и амбициозная. За какое бы заклятье она не взялась, какое бы зелье не готовила — всё получалось в ближайшие дни. Она была полна пыла. Того пыла, что горел во мне в её возрасте, и что самое главное, впервые за долгие годы я почувствовал, что этот пыл разгорелся вновь.

— И больше чем учиться, Клевер хотела только одного: жить. Врачи сказали, что она не доживёт до десяти лет — но ей исполнилось двадцать и чувствовала она себя лучше, чем кто-либо ещё. Я пытался ей помогать, но честно говоря, не думаю, что девочке это было нужно, она и сама прекрасно справлялась… пока ей не исполнилось двадцать два.

Морда Старсвирла исказилась.

— Тогда болезнь вернулась с удвоенной силой. Клевер совсем расхворалась, она едва могла ходить, да что там — она еле дышала. Я делал всё, что мог, но ничего не помогало. И тогда меня осенило. Если я не могу избавить её от болезни — я сделаю так, чтобы болезнь не смогла ей навредить! Я подарю ей бессмертие!

Он ударил копытом в землю и вскинул голову.