Эндшпиль 2

— Ай! — воскликнула Винил и отшатнулась.

Воспользовавшись тем, что белая единорожка отвлеклась, Холлиф умудрилась вывернуться, врезав копытом ей в бок.

— Не дай ей уйти! — крикнула Лира, и они вместе с Бон Бон метнулись наперехват. К сожалению, Холлиф оказалась быстрее. Одним рывком она вскочила на перила вагона и обернулась.

— Прощай, Лира! — прокричала зелёная единорожка — и сиганула в бездну.

Лира бросилась вперёд, оперлась копытами на перила и перегнулась через них. Теперь она могла видеть, как тело Холлиф стремительно приближается к земле.

— Нет! — завопила Лира. — Она же сейчас уйдёт!

— Ловлю, ловлю! — завопила Пинки и, сделав шаг назад, с разгону прыгнула следом за Холлиф.

Крик застрял в горле единорожки, когда она увидела, как вытянувшееся струной тело Пинки стремительно настигает Холлиф. Отвратночуждая мерзость в обличье пони вцепилась лапками в тело единорожки и распахнула маленькие фестральи крылышки. Пинки взмахнула ими, перекувыркнулась в полёте и свернулась внутрь самой себя, исчезнув в никуда.

— Какого сена?! — пробормотала Бон Бон, встав рядом с Лирой.

Внезапно позади них что-то громыхнуло.

Растянувшаяся в центре платформы Пинки подняла голову и перекатилась на спину, явив лежавшую под ней Холлиф. Единорожка осталась недвижимой.

Бон Бон прыгнула на неё, прижала к площадке и приложила копыто к затылку.

Ничего.

— Она… мертва? — спросила Лира.

Бон Бон наклонилась и прижала ухо к спине кобылки.

Винил же тем временем подобрала упавший в суматохе стеклянный пузырёк. Вампони внимательно его осмотрела, затем поднесла к носу и принюхалась. Её глаза удивлённо расширились.

«Алеппское сорго», — сказала она. — «После холодов становится ядовитым. Бон Бон, проверь, у неё миндалём изо рта не пахнет?»

— Нет нужды проверять, — покачала головой Бон Бон. — Она мертва.

Пинки содрогнулась.

— Мне нужен душ, — прошептала элдрони, поднимаясь на ноги. — Долгий горячий душ.

«Должно быть, она приняла яд, как только увидела, что мы идём», — протелепатировала Винил.

— Ну, она явно хорошо подготовилась, — сказала Бон Бон. — Вопрос только, зачем?

Лира не ответила, по крайней мере, не сразу. Сейчас она наблюдала за телом Холлиф.

Происходило что-то странное: труп Холлиф менялся буквально на глазах. Её грива удлинилась и завилась, в процессе сменив цвет с белого на светлой-жёлтый. То же самое случилось и с её хвостом. Шерстка же стала бежево-зелёной.

И выглядела она знакомо.

— Потому что так она меняет тела, — сказала мятная единорожка и, развернувшись, направилась к выходу.

— Но зачем тогда вся эта беготня? — спросила Бон Бон. — Если она так и так умрёт — зачем надо было прыгать в каньон?

— Она хочет нас отвлечь.

— Но от чего? — спросила Пинки.

— От того, — сказала Лира, — что она до сих пор в поезде.

Мятная единорожка вскочила в следующий вагон, где столкнулась с Дитзи.

— Лира? Что…

— Нет времени объяснять, пошли, — сказала Лира на бегу.

Она подскочила к двери, распахнула её и ворвалась в следующий вагон. Промчавшись ещё через пару вагонов и расталкивая встречных пассажиров, она достигла служебного.

Там было много пони, испуганных и не понимающих, что происходит. Тех, кто недавно прислушался к совету Лиры. И один из них со злорадной ухмылкой смотрел в сторону двери.

Белая грива Холлиф только что сменила серебристую гриву жеребца. Кольцо пылающих кровавым светом листьев уже сомкнулось вокруг её рога.

Она распахнула куртку, ещё недавно прикрывавшую тело жеребца, и вытащила кошель из выцветшей ткани.

— Поздно! — крикнула Холлиф и бросила взгляд в окно. — И кажется, это моя остановка.

— Нет! — крикнула Лира и прыгнула вперёд, когда рог Холлиф запылал ещё ярче.

С ослепительной вспышкой белогривая кобылица и кошель исчезли, а Лира рухнула на пол вагона.

Бон Бон подбежала к подруге и помогла ей подняться.

— Что случилось? Это была Холлиф?

Лира лишь кивнула.

— Тот сидевший рядом с ней жеребец. Скорее всего, брат носительницы. Может, близнец. Наверное, взяла его с собой на случай, если мы её выследим.

— Мы были так близко! — воскликнула она и раздражённо топнула ногой. — А у неё до сих пор Винтер!

Пинки проскользнула мимо них и направилась к задней двери.

— Ну, тогда не будем останавливаться, — сказала она. — Мы должны её настичь!

— И как мы это сделаем? — спросила Лира. — Она же телепортировалась! Она может быть где угодно!

— Ну, во-первых, давай сойдём с этого поезда.

Она распахнула дверь служебного вагона и высунула в щель голову.

— Окти! — крикнула Пинки. — Уходим!

— Поняла! — проревела Октавия.

Пинки обернулась, а за её спиной волкопони спрыгнула на рельсы и проскрежетала когтями по металлу.

— Простите, ребята! — Пинки повысила голос так, чтобы её могли услышать все остальные пассажиры. — Это был рекламный номер! Покупайте военные облигации!

— Но… войны же нет! — воскликнул кто-то.

— Именно поэтому нам и нужны новые облигации! Старые-то устарели! — она повернулась к Лире, Бон Бон и остальным. — Чего стоим, кого ждём? Мы же остановку пропустим!

—————————————

Лира дрожала. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и ветер стал прохладнее.

А может, всё дело в том, что они шли по узкому мосту на высоте в несколько десятков метров над землёй?

— Отлично! — крикнула Пинки из передней части группы. — Мы уже почти пришли!

— Пришли? — спросила Лира. — Куда?

Они с Бон Бон шли, прижавшись друг к дружке и стараясь держаться подальше от края пропасти.

— Ну, — весело сказала Пинки. — Поскольку я неописуемое отродье отвратно-чуждых мерзостей — у меня чуть больше чувств, чем у вас. Девять, если конкретно.

— Девять?

— Осязание, вкус, зрение, обоняние, слух, приключение, Пинки-чувство, гиперпространственное восприятие и флим.