Игры бессмертных

Лира открыла глаза и пред её взором предстала бесконечная россыпь звёзд. Земля, на которой она лежала, была мягкой и холодной.

«Приветствую тебя, дитя».

Кобылка со стоном села и удивлённо моргнула.

— Аппорот?

Бог истины кивнул. Он сидел невдалеке от неё, поджав под себя все восемь ног.

— Минуло немало дней с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Да уж, — Лира потёрла лоб. — Значит, эм-м… я умерла?

Единорожка осмотрелась; вокруг, до самого горизонта, простиралась зелёная равнина с невысокими холмиками, накрытая сверху огромным полотном небес, украшенным мириадами звёзд.

— А ведь в прошлый раз тут всё было по-другому, — сказала она.

— Не волнуйся, это просто другое место.

— Здесь красиво.

— Благодарствую, — улыбнулся Аппорот. — Нет, ты не мертва. Если бы ты погибла, то приветствовал бы тебя уже не я.

Он медленно поднялся на ноги.

— Идём же, дитя. Нам надлежит многое обсудить.

Они пошли вдвоём по склону холма.

— Погоди, если я не мертва, то…

— Ты без сознания. Пока мы здесь, твои друзья везут твоё тело в больницу.

Лира поморщилась.

— И насколько всё плохо?

— Я видывал и похуже. Ты будешь жить.

— А Пинки и Винтер Белль?

— С ними всё хорошо, тебе досталось куда сильнее.

Лёгкий ветерок всколыхнул гриву Лиры, принеся с собой пару тихих голосов.

«Она дышит?»

«Э…»

«Блу, она дышит?»

«Э-э-э… кажись, да».

«Лира, держись, просто держись, помощь уже в пути, тебе нужно только держаться».

Лира вздрогнула и ветер исчез, унеся с собой голоса.

Несколько мгновений двое молча шли под светом звёзд.

— И… куда мы идём?

Аппорот указал копытом вперёд, на три точки, неразличимые в тусклом свете звёзд.

— Никуда, но ты поймёшь, когда мы придём, — сказал он. — Мне ведомо, что тебя гложут вопросы, дитя, так что лучше задай их сейчас, покуда мы не пришли.

— У меня их три, — сказала Лира. — Где ты был, почему явился только сейчас, и как Холлиф?..

— Я наблюдал за тобой, — ответил Аппорот, — и явился потому, что не в моих силах дать ответ на твой третий вопрос, сколь бы я ни желал того. И говоря «не в моих силах», я подразумеваю, что действительно не могу, а не просто не хочу, или же не должен.

— Тогда… в этом нет никакого смысла, — сказала Лира.

Они почти дошли до вершины холма и ранее размытые силуэты теперь стали хорошо различимы — три точки оказалась беломраморными обелисками, образующими идеальный равносторонний треугольник.

— Но ты — это ты.

Аппорот остановился перед ближайшим к ним камнем.

— И это часть проблемы, но далеко не вся она.

— И в чём же заключается эта проблема?

— Во мне.

Одного голоса хватило, чтобы Лира содрогнулась от ужасающего чувства неправильности и от сильной, как никогда, пробирающей до костей дрожи благословения. С появлением же его обладателя, возникшего словно ниоткуда рядом с обелиском, стало ещё хуже. Казалось, само его присутствие было ложью.

— Лира, это мой брат Торропот, — сказал Аппорот, — бог лжи.

— Прошу прощения, — сказал поименованный, — кажется, тебе неприятно моё присутствие.

— Совсем немного, — процедила сквозь зубы единорожка.

— Ну, тогда я постараюсь объяснить всё по-быстрому.

Торропот был немного ниже своего брата и куда более тощим. На голове у него была соломенная шляпа, заломленная на бок. Говорил он очень быстро, с неизменной улыбкой, доходящей до ушей.

— Аппорот, я ничего не понимаю.