О, дивный чуждый мир

Поезд с шипением и лязгом остановился у вокзала, и из дверей вагонов начали выходить пони всех возрастов. Те, кто был в городе впервые, невольно ахали и с разинутым ртом восхищались беломраморным златоглавым исполином. Те, кто возвращались домой — приветствовали город как старого друга.

Бон Бон же не обратила на город никакого внимания.

Земнопони твёрдым и уверенным шагом поспешила к замку. Самозванка последовала за ней по пятам, быстро и неуверенно семеня. Она то и дело спотыкалась о чей-то багаж, на миг останавливалась, чтобы извиниться, и затем снова бросалась за Бон Бон.

Они шли по улицам города, и Бони внимательно всматривалась, пытаясь уловить различия, но ничего не бросалось в глаза. Она ведь никогда подолгу не задерживалась на улицах Кантерлота, всегда предпочитая проводить время в замке.

Замок. Она подняла взгляд и посмотрела на мраморные башни, величественно возвышающиеся над головой… Возможно, даже слишком величественно. Здесь всегда было столько башен? И их купола всегда были золотыми? Неужели вон тот пронзающий небеса шпиль все эти годы был таким высоким?

Она вновь шагнула вперёд, ощущая прикованный к спине взгляд самозванки… взгляд Лиры.

Они пошли дальше…

…И вскоре две пони добрались до раскрытых настежь ворот замка. Подождите-ка…

— А где стража?

— Стража? — переспросила самозванка. — А что ей здесь делать?

— Замок защищать? — недоуменно оглянулась Бон Бон.

— А зачем его защищать? — столь же недоуменно переспросила самозванка.

Бон Бон нахмурилась, но продолжила движение.

Двор замка был пуст, а вход зиял распахнутой дверью точно так же, как и ворота ранее. Никто их не приветствовал и никто не спрашивал, зачем они здесь.

Раньше замок Кантерлота всегда кипел жизнью, дворяне обсуждали цены на хлеб, горожане выстраивались в нескончаемые очереди на дневной суд, а секретари и заместители неустанно носились туда-сюда, приводя в движение бюрократический аппарат Эквестрии. Стражники следили за безопасностью…

…Нынче же замок вместо деловитой суеты встретил их абсолютно пустыми коридорами. Лишь изредка им попадались слуги, протиравшие пыль с очередной вазы или полки, а вместо привычного гомона — слышался лишь приглушенный и тихий стук копыт по коврам.

Мурашки вновь пробежали по спине Бон Бон, когда она в очередной раз свернула по знакомому маршруту. К её удивлению и немалому облегчению, ноги всё ещё помнили старые пути — а коридоры будто и вовсе не изменились.

Наконец она свернула в коридор, ведущий прямиком в тронный зал, и впервые за весь этот долгий путь перед ней оказалась закрытая дверь.

Она судорожно сглотнула. По ту сторону двери находилось существо, ответственное за всё это. За весь этот лживый, неправильный мир. За Лиру…

За Лиру.

Бон Бон глубоко вздохнула. На этот раз она никого не подведёт. Не имеет права.

За Лиру.

Она сделала шаг.

—————————-

Двери тронного зала с грохотом распахнулись, и Бон Бон ворвалась внутрь. На мгновение замявшись, самозванка последовала следом. Бон Бон это не волновало.

Как и остальной замок, зал не избежал изменений, ковёр и знамёна с красных сменились на зелёные, а вместо старых витражей появились новые, изображающие кобылицу, сидящую на троне. Бон Бон было всё равно.

— Клевер! — выкрикнула она.

Пони на троне удивлённо вскинула голову.

Это была не та кобылка, которую Бон Бон видела в пещере, и не тот жеребец из поезда. Доски с фотографиями, разумеется, уже не существовало, но Бон Бон была более чем уверена, что и там её не видела.

Пони на троне даже не была единорогом.

Она была высокой и грациозной, ростом едва ли уступая принцессе Селестии и раза в два выше Бон Бон. Из её лба торчал длинный рог, сужающийся до такой остроты, что невозможно было понять, где он кончается. Сложенные по бокам крылья могли бы охватить добрую половину зала, вздумай она их расправить, а длинная грива, в которую были вплетены сотни цветов, ниспадала на пол… Нет, не вплетены — целая лужайка белых цветов росла в самой гриве!

Клевер.

Кобылица посмотрела на Бон Бон. Бон Бон встретила её взгляд. Лишь на мгновение зрачки Клевер расширились, Бон Бон же не дрогнула.

— Ну, приветствую, моя маленькая пони, — усмехнулась Клевер. — Бон Бон ведь, да? Чем я обязана твоему приходу?

— Ты убила Лиру, — сказала земнопони, и даже несмотря на то, что ей удалось не сорваться на крик — эхо всё равно подхватило её слова.

— Б-бон Бон, я же здесь! — пролепетала самозванка.

— Не тебя, — даже не оборачиваясь ответила Бон Бон. — Настоящую Лиру. Мою Лиру.

Клевер прищурилась. Она медленно поднялась с трона, выпрямившись. Теперь, стоя в полный рост, она ещё больше возвышалась над прибывшими пони.

— Ты помнишь, — сказала Клевер.

— Я знаю, — ответила земнопони.

— Но как?! — спросила аликорница. — В этом мире никогда такого не случалось. Я всё исправила!

— Очевидно, не настолько хорошо, как ты думала, — усмехнулась Бон Бон. — Я всё помню.

— Это невозможно!

— Я часто это слышу.

— Хватит! — выкрикнула Клевер, и шаг за шагом стала спускаться по ступенькам, пока, наконец, не оказалась прямо перед Бон Бон.

Та не пошевелилась. Она не могла, да и что-то ей подсказывало, что в этом нет необходимости.

Тишину зала разорвал нарастающий звук, череда нот прозвучала неземной мелодией.

Бон Бон и ухом не повела.

— Я… не понимаю, — нахмурилась Клевер.

Мелодия прозвучала громче, но Бон Бон даже не переменилась в лице.

— Это… не имеет никакого смысла, — произнесла Клевер, болезненно кривясь и переходя на крик. — Этого просто не может быть. Тебя не должно быть здесь! Ты не можешь помнить то, чего никогда не было! Это просто невозможно!!!

— Как и сказала Бон Бон, мы часто это слышим.

Бон Бон дёрнулась и бросила на самозванку удивлённый взгляд, но та ответила ей столь же же непонимающим выражением мордочки.

— Нет!.. — Клевер вдруг отшатнулась, споткнувшись.

— Да, — вновь прозвучал голос. Он звучал совсем как…

И тут произошло нечто удивительное. Мурашки вновь пронеслись по телу Бон Бон, сперва по ногам, а после вверх, до самых ушек.

Земнопони посмотрела на свои копыта, вокруг них возникло размытие, как на нечётких фотографиях, но здесь размывалась реальность.

Размытое пятно было зелёным.

А затем это зелёное размытие сдвинулось. Сначала одно пушистое зелёное копытце отделилось от ног Бон Бон, затем второе, и с каждым разом они становились всё чётче.

Перед мордочкой Бон Бон сформировалась новая фигура, и когда её глаза наконец-то сфокусировались, она увидела, как зелёный овал превратился в мордочку, белая полоса влилась в зелёную же гриву, а два золотистых шарика — янтарные глаза, пылающие ослепительным золотым сиянием.

Тонкая линия на воплотившемся во всей красе полупрозрачном лице превратилась в улыбку.

— Привет, Бонни, — сказала Лира. — Скучала по мне?

Бон Бон ничего не ответила, неверяще воззрившись на неё с открытым ртом.