Вайтчапельский дозор 7

Из мира грёз Лиру беспардонно вытряхнуло чьё-то копыто. Она охнула, и её веки медленно приоткрылись.

— Просыпайся, соня, — сказал Софт Стич, его рожа была всего в нескольких дюймах от мордочки Лиры. — У нас ещё очень много работы.

Она попыталась открыть рот для крика, но стальная хватка копыта на глотке задавила крик на корню.

— Теперь, — сказал он, улыбаясь, словно врач жеребёнку на приёме, — кричи-не кричи, никто, кроме нас, тебя не услышит. Так что давай сделаем это менее болезненным для нас обоих? Ты можешь сделать это для меня?

Лира кивнула.

— Отлично, — сказал он, убрав копыто от горла и отступив.

Через несколько секунд Лира заметила, что он перевёрнут, а ещё через пару мгновений до неё дошло — нет, перевёрнут не он. Понять это ей в первую очередь помогла бьющая молотом в ушах кровь, а также слёзы, текущие по лицу вверх, а не вниз.

Она попыталась пошевелиться, но безуспешно. Её передние ноги были связаны за спиной, а задние были скованы крепящейся к потолочной балке цепью. Таким образом, единорожка оказалась подвешенной в нескольких дюймах над грязным бетонным полом. Она чувствовала на лбу какую-то холодную металлическую ленту. Лира попыталась освободиться, но быстро поняла, что её магия также не работает, а зародившаяся в роге боль подсказала, что сделано это было грубо.

Не в состоянии сделать хоть что-то ещё, она стала осматриваться.

Много высмотреть она не могла, но то немногое, что было доступно взору, дало ей понять, что это был какой-то подвал. Его стены и пол были бетонными, а единственным источником света была висящая под потолком стеклянная лампочка. У правой стены стояло нечто, скрытое под брезентом.

Стич что-то говорил.

— …и если будешь хорошо себя вести, то это будет не больнее, чем должно, поняла?

— Что ты сделал с Лирой?!

«Бон Бон!»

— Ах, с твоей подружкой? Она здесь.

Он отошёл в сторону, явив взору Лиры висящую точно в таком же положении Бон Бон.

— Лира!

— Бон Бон!

— Ах, — умилился единорог. — Это так миленько! Так вы двое — любовницы? О, как же это чудесно!

— Отпусти нас, Стич, — прорычала Бон Бон, извиваясь в своих оковах.

— Ах, если бы я мог, — ответил он, натягивая медицинский пластик на копыта. — Но к сожалению, вы слишком много видели, и кроме того, твоя подруга — Лира, да? — я не могу её отпустить.

— Ч-что? П-почему? — заикаясь спросила Лира.

Он посмотрел на неё, прижав копыто к подбородку, будто оценивая единорожку.

— Твои глаза. У тебя очень красивые глаза.

«Что?»

— Что ты будешь с нами делать?

Он издал короткий лающий смешок.

— А вы ещё не поняли? Я думал, вы детективы.

Его рог замерцал, такое же свечение окутало и брезент, скрывавший нечто.

Брезент был сдёрнут, и Лира с Бон Бон охнули от увиденного.

На стальных полках стояли ряды баночек, заполненных красной жидкостью очень тёмного оттенка.

— Красивые, правда? — сказал он, подходя к стеллажу с банками и с каждым шагом шурша надетыми на копыта мешочками. — Их тут двести сорок четыре, и каждая из них…

Он несколько мгновений словно погрузился в какие-то свои грёзы, глядя на ужасающую коллекцию.

— …так прекрасна…

Лира не могла больше на это смотреть.

— Ты… Т-ты убил девять пони… Ты похитил девять пони, ты убил их, ты убил свою сестру, ради… ради этого?

— Я должен был! — прорычал он, резко повернул голову и впился в неё взглядом. — Это… я слышу их зов! Ах, был бы другой способ его заглушить, как там, в больнице… — он прервался.

— Постой… Ты сказала — девять пони?

— Было девять жертв, ты, чудовище! — выкрикнула Бон Бон.

— Это, это… это невозможно! Я опустошил только восемь!

Лира ничего не почувствовала. Он говорил правду.

— Но как же так? Было найдено девять тел!

— Говорю тебе, что до вас двоих я опустошил лишь восьмерых! — прорычал он, но внезапно его рот растянулся в усмешке.