Том 10. Глава 155

Жестокая правда

Уильям привел Цянье в свой кабинет.

Вернувшись в свой человеческий облик, он положил перед Цянье стопку документов: —Взгляни сам.

Цянье просматривал бумаги одну за другой, но выражение его лица становилось все серьезнее.

Мгновение спустя он поднял взгляд: — Почему ты не сказал мне, что она стала командующим фронтом? Только не говори мне, что ты не знаешь о наших отношениях.

Многое из того, что произошло между Цянье и Ночницей, больше не было секретом. Информация о них распространялась только по мере того, как они повышали свой статус и силу. В настоящее время Цянье занимал влиятельную позицию на Континенте Форт, а Ночница в одночасье стала командующей альянсом Фракции Вечной Ночи. Более того, ей даже удалось отразить атаку Монарха Глубокомыслия. Цянье, убивший ее ради спасения Империи, стал легендой для обеих фракций.

Удивительным являлось то, что многие молодые девушки стали поклонницами Цянье, будь то люди или представители темных рас.

Уильям вздохнул: — Вы с ней больше не родственники, не так ли?

— Это наше дело.

Уильям пожал плечами: — Она убивает любого, кто осмеливается заикнуться о ее прошлом. После того, как погибло около дюжины крикливых парней, все поняли, что она не хочет о нем слышать. По крайней мере, никто не осмеливается сказать ей об этом в лицо.

Цянье молча слушал.

Вильям добавил: — Тебе известно, что оборотней оставили в стороне на ранних этапах открытия нового мира. Мы до сих пор понятия не имеем, как они открыли первые Врата, или что это за Врата такие. Мы никак не узнаем, почему ее выбрали командиром, и не можем вмешиваться в их выбор. Вот почему я подумал, что ты не захочешь этого знать.

Цянье вздохнул, просматривая документы: — Это реальные цифры потерь?

— Да. Зачем им втягивать в войну оборотней, если бы не тот факт, что они больше не могут сдерживаться? Просто методы призыва в Совет Вечной Ночи оказались просто неприемлемы, иначе я бы не сбежал. Только наша раса оборотней потеряла более пятисот тысяч солдат за первую неделю. Хех! Сун Цзы Нин и Чжао Цзюнь Ду действительно безжалостны!

Цянье не знал, что ответить. Он рассеянно вздохнул: — Эти жертвы…

Уильям взглянул на документ: — Разумеется, её вклад тоже соответствует действительности. Вся заслуга принадлежит ей. Кстати, она действительно потрясающая. Она дала отпор Монарху Глубокомыслия и в одиночку склонила чашу весов в войне, отбросив людей обратно в их крепость…

Он остановился на полуслове, заметив выражение лица Цянье.

Тот потер виски и сказал: — Это означает, что по меньшей мере сто тысяч имперских солдат погибли от ее рук?

— Не совсем так, они погибли из-за армии альянса. Она всего лишь командир. Скольких она может убить лично? — Уильям встал на защиту Ночницы. — Конечно, она лично убила того Герцога, как бы там ни было. Двум другим удалось сбежать, но они наверняка останутся калеками на долгое время. Человеческие имена так раздражают, что я просто не могу их запомнить.

Цянье отложил отчеты после минутного молчания, пробормотав себе под нос: — Как… Как она может быть такой безжалостной?

Уильям похлопал Цянье по плечу: — Вот тут ты ошибаешься. Наши фракции воюют уже тысячу лет. Учитывая всю накопившуюся ненависть, уже нет места для обсуждения милосердия или безжалостности. У нее также есть семья и друзья, которые погибли в бою. Что мы можем сказать по этому поводу? По правде говоря, наши отношения не были бы такими дружескими, если бы не твоя темная первобытная сила и статус Сына Тьмы. Мы наверняка сражались бы насмерть, не так ли? Мы могли бы оставить все как есть наедине, но на поле боя милосердие к врагу равносильно жестокости по отношению к твоим сородичам.

Цянье ответил: — Я понимаю эту логику, но… Мне все еще трудно с этим смириться. Ты не понимаешь, когда мы были вместе, она больше всего на свете любила тишину и покой. Даже когда мы прибыли в нейтральные земли после того инцидента, она никогда не думала о мести. *Вздох*. Теперь все изменилось.

— Если ты имеешь в виду тех Герцогов, то я бы сказал, что они искали смерти. Они просто не могли сидеть сложа руки в своей крепости и хотели принять участие в боевых действиях. Кого еще могли убить, если не их?

Утешения Уильяма не возымели особого эффекта. Цянье горько улыбнулся: — Я не знаю, что теперь делать.

Уильям вздохнул: — Я понимаю. Я мало чем могу помочь, но могу присоединиться к тебе, если тебе нужно выпить.