Том 9. Глава 11 – Выгоды

На лице Цянь Е тут же отразилось удивление: вопрос друга прозвучал совершенно необдуманно и, казалось, возник из ниоткуда. Однако Цзынин многое понимал в происходящем в Империи – у него должны были быть причины интересоваться подобным.

Фэн Чжань первым заерзал на стуле. Лань Синьчэн же сохранял спину прямой и лишь спустя долгое время, наконец, сказал:

– Я преисполнен восхищения тем, насколько хорошо Сэр Цзынин понимает происходящее в Империи, оставаясь на нейтральных землях. Так что больше нет никакой необходимости ходить вокруг да около. Насколько мне известно, положение Маршала Линь сейчас крайне и крайне щекотливо.

– Не могли бы вы объяснить подробнее? – спросил Цянь Е.

Генерал с загадочным видом кивнул юноше, но, обернувшись, понял, что Цзынин бросает ему многозначительные взгляды – тут же мысли в его голове перетасовались.

– У меня есть пара сторонников при императорском дворе, а, точнее, при младшем его проявлении – оттуда я и черпаю кое-какие донесения.

Цзынин что-то прошептал на ухо Цянь Е. Разница между большим и младшим дворами заключалась не в размере и не в ухоженности. Некоторые темы и вопросы, обсуждаемые и решаемые при малом дворе, крайне редко доходили до большого. Даже аристократия никогда не получала информацию оттуда из первых рук, не говоря уже о простых людях.

Лань Синьчэн на мгновение замолчал, ожидая, пока Цзынин закончит с объяснениями, прежде чем сказать:

– По слухам, именно Маршал Линь назвал Пустотный Континент местом, где произойдёт война за судьбу нации. Многие в последствии направили на него свои копья за то, что маршал увёл большую часть мощи Империи к этому континенту. Они начали обвинять его в неосторожном суждении и нанесении ущерба национальной мощи.

В этот момент Генерал Лань перевёл взгляд на Цянь Е:

– Кое-что из этого связано с вами. Появилось известие, что маршал взял вас в качестве своего приёмного сына и вырастил таким, каким вы являетесь сейчас. Клан Чжао мог и не знать о вашей вампирской крови, но маршал с могущественным искусством прорицания просто не мог не разведать подобного.

Пальцы Цянь Е слегка шевельнулись, а глаза наполнились убийственным намерением. Цзынин откинулся назад на стуле, закрыв глаза – так он сумел спрятать свои эмоции.

Это было чрезвычайно серьёзное обвинение, ибо воспитание вампира являлось тяжким проступком. Если будет доказано, что маршал сделал это из злого умысла, по закону даже его семья и сторонники могут оказаться серьёзно наказаны. Использовать Тайну Небес против Линь Ситана – ход крайне зловещий. Маршал поднял бесчисленное множество министров и генералов из их скромного происхождения. Если это нарекут преступлением, кто знает, как далеко пойдёт эта рябь.

Генерал Лань продолжил:

– Безусловно, маршал – это столп нашей Империи. Его положение нельзя поколебать простыми словами. Император также будет несогласен. Нападки на маршала рассчитаны не на установление факта преступления, им лишь нужно новое место для атак.

Цзынин легко похлопал Цянь Е по плечу, когда увидел, что его губы слегка дрожат. Тот в конечном итоге успокоился и не стал расспрашивать о человеке, пытавшемся ударить уже раненного Маршала Линь. Императорский двор никогда не был спокойным местом: все по мановению руки меняли стороны в зависимости от предложенных выгод. На сцену обычно выходили расходные пешки, и им не было видно конца.

Цянь Е вспомнил, как впервые взял маршала за руку. В детстве ему приходилось смотреть высоко вверх, чтобы заглянуть в эти глаза, словно наполненные струящейся звёздной пылью и сущностью самой жизни. Юноша также вспомнил визит в шатёр Принца Зелёное Солнце после войны в Покое Гиганта. Он не мог не испытывать разочарования тем, что так и не увидел Линь Ситана в тот день. Теперь, если подумать, маршал, должно быть, предвидел события, предшествовавшие тому дню.

От упоминания столь щекотливых тем атмосфера в комнате наполнилась неловкостью и молчанием. Лань Синьчэн и Фэн Чжань были всего лишь торговыми партнерами Цянь Е и Цзынина. Да, они заключали обоюдовыгодные сделки, но это не означало, что они могут доверять другой стороне в столь важных вопросах.

Лань Синьчэн слегка кашлянул:

– Будет нехорошо, если слишком многие начнут бросаться в маршала обвинениями. За происходящим на Пустотном Континенте следят все, даже Его Величество не может это игнорировать. После нескольких судебных заседаний Правый Министр выступил посредником и попросил Маршала Линь предоставить стратегический план сражения. Так появился план операции.

Цзынин сказал, взглянув на Цянь Е:

– Этот план не так прост, как кажется. Его выполнение, скорее всего, полностью истощит Империю. Даже у Долголетнего Монарха нет полномочий для мобилизации войск в подобных масштабах. Правый Министр в качестве посредника? У него на такое приличия не хватит! Вы уверены, что этот план вышел из-под рук Маршала Линь?

Генерал со всей серьёзностью сказал:

– Абсолютно уверен. До операции ещё довольно много времени. Вы можете попросить подтверждения у других, если не верите нам. Правый Министр также вложил в эту операцию немало усилий. Он одобрил всё, что в его силах, никого не сдерживая. Что касается тех назначений, что вышли за границы его власти, министр решит их через свои связи. Теперь, когда он делает всё, что от него просят и даже больше, даже у меня не возникает желания обвинить его в чем-либо.

– Я помню, как министр велел Линь Ситану разработать план, используя все разменные фигуры Империи. От маршала требовалось только придумать стратегию, её реализация будет решаться потом. Вскоре Линь Ситан предложил свою стратегию. Как человек, знающий немало секретов, маршал вёл немало дискуссий за те несколько встреч. Он уверен, что это единственный способ повернуть войну вспять.

Цянь Е уже погрузился в раздумья, но маска на лице Цзынина оставалась неизменной:

– Нам с Цянь Е отведены важнейшие роли в этом плане. Я очень хочу знать, что будет, если мы откажемся? Неужели Империя больше не предпримет контрнаступления на Пустотный Континент?