Глава 747. Отпустить

В храме, окутанном благовониями, Бай Линмяо с распущенными по плечам волосами сидела, скрестив ноги, на каменном лотосовом столе. Хотя ее жуткие зубы торчали из уголков рта, а среди белых волос прятались длинные черные иглы дикобраза и зеленая змеиная чешуя, по сравнению с тем, что было раньше, стало намного лучше: по крайней мере, на ее лице было ровно два глаза, хотя один из них все еще был звериным.

Вокруг лотосового помоста, где сидела Бай Линмяо, находились монахи храма Единого Достоинства из Великой Ци. Они сидели на коленях на подушках, ритмично ударяя в деревянные рыбы и читая неясные буддийские сутры.

«Лотосовый пруд, собрание моря, Амитабха Татхагата, Гуаньинь и Махастхамапрапта сидят на лотосовых помостах, встречают на золотых ступенях, великие клятвы широко открыты, все желают покинуть пыль. Наму Лотосовый пруд, собрание моря Бодхисаттва Махасаттва».

Под звуки их мантр тело Бай Линмяо начало постепенно меняться. То, что не принадлежало ее изначальному телу, медленно извивалось, постепенно преобразуя бледную кожу Бай Линмяо. На телах многих монахов появились следы звериной трансформации, вызванной духами, но они быстро подавили их. Два часа спустя изменения постепенно прекратились. Когда Бай Линмяо опустила руки и осторожно коснулась своего лица четырьмя руками, она обнаружила, что ее изуродованное лицо вернулось к своему прежнему виду.

Бай Линмяо поклонилась с лотосового помоста и почтительно совершила буддийский поклон добродушному старому монаху, сказав: — Настоятель, спасибо за ваши труды в эти дни.

— Амитабха, госпожа, что вы говорите? В этом пути Асуров смиренный монах ничем не может помочь, могу лишь приложить небольшие усилия в этом деле.

Обменявшись любезностями, Бай Линмяо попрощалась с настоятелем храма Единого Достоинства, повернулась и вышла из заднего двора, войдя в передний зал храма, где курились благовония.

В переднем зале огромная статуя Будды лежала на боку на драгоценном столе, принимая подношения и поклонение горожан. Бай Линмяо взяла четыре благовонные палочки, трижды поклонилась Будде, как и другие, а затем осторожно вставила их в курильницу.

Как только она вышла из зала, в поле восприятия Бай Линмяо появился шумный и оживленный город. Трудно было представить, что еще месяц назад этот большой город находился под контролем Закона Веры, а теперь его снова заняли и он принадлежит Великой Лян. Черные повязки и белые головные уборы, которыми был увешан весь город, исчезли без следа. На лбах людей теперь чаще виднелся знак белого лотоса.