Глава 873. Битва

— Вы, проклятые мошенники! — раздался гневный вопль Ли Хована, и в тот же момент, стоило его сердцу затронуть этот порыв, белый рис вокруг начал мгновенно чернеть и гнить, словно бы за одно мгновение на зерно обрушились тысячи лет.

По этой детали сразу стало ясно: даже если Великая Ци и собиралась сотрудничать с врагом, царство Тяньчэнь вовсе не думало держать обещания. Их попытка внедрить агента не предполагала даже прилично обставленной приманки.

Появление Ли Хована так испугало обе стороны, что в наступившей тишине стало слышно, как у многих участилось дыхание. Однако, похоже, царство Тяньчэнь было к подобному повороту готово. Почерневший и прогнивший рис вдруг будто ожил — затрепетал и всколыхнулся настоящей бурей.

Ли Хован, почувствовав странную боль во всем теле, резко посмотрел вниз — ниже колена его правая нога уже превратилась в голый, белый скелет.

— Чжугэ Юань, раз уж ты здесь — сегодня у тебя не будет шанса уйти, — с неожиданной улыбкой сказала женщина, неожиданно парящая над черным рисом, устремив взгляд к Ли Ховану.

— Чжугэ Юань?! — озлобленный Ли Хован на миг сдержал свой порыв и испуганно обернулся по сторонам, пытаясь разглядеть хоть намек на белую фигуру.

Убедившись, что поблизости нет ни малейшего белого следа, только странное тревожное чувство внутри, он молниеносно уразумел две вещи.

Во-первых, женщина обращалась к нему, а не к уже погибшему ученому — она приняла Ли Хована за Чжугэ Юаня.

Во-вторых, всплывшие потоки лживого ветра и недоумение женщины по поводу имени — все это побочное последствие прошлых махинаций Ли Хована. И все из-за того, что когда-то при передаче провианта он ради маскировки выдавал себя за Чжугэ Юаня — потому многие из Великой Ци теперь считали, что именно так его и зовут.

И каждый раз, когда враги путали его с Чжугэ Юанем, в «копилке» появлялась новая порция лживого ветра.

Пока Ли Хован анализировал ситуацию, женщина с лютней взмахнула кроваво-красными ногтями: кровавое дерево на столе тут же упало в черный рис, и на поверхности заиграли бордовые пузыри.

В тот же миг лежащий вокруг прогнивший рис стал окрашиваться в мрачновато-красный цвет.

Дзинь-дзинь-дзинь-дзинн!

Пронеслись по воздуху истерические переборы струн. Темно-красный рис, точно одушевленный, заколыхался, закружился в танце, вспенился, образуя могучий вал, и навис над Ли Хованом, будто собирался похоронить его под собой.

Ли Хован холодно усмехнулся, крепче сжав рукоять костяного меча: — Чжугэ Юань? Ну хорошо. Хотите Чжугэ Юаня — так получите его сполна!

В следующий миг, ровно тогда, когда взметнувшийся вал риса попытался накрыть его с головой, Ли Хован решительно выдернул костяной меч из-за спины и метнул его прямиком в сторону женщины.

Увидев эту сцену, ведь этот клинок был ключевым артефактом для похода к Великой Лян люди из засады царства Тяньчэнь не выдержали.