Глава 899. В путь

Ли Хован замер на месте, по телу пробежал холодок. Он с трудом сдерживал злость, глядя на говорившего это Цин Ванлая. Слова того звучали столь искренне, что если бы Ли Хован не знал его настоящей сути, почти бы поверил в его добрые намерения.

Хотя он давным-давно понял, что Цин Ванлай — человек с бесчувственным сердцем, его способность пользоваться другими раз за разом поражала Ли Хована.

Чтобы достичь своей цели, этот человек мог спокойно превратить товарища в приманку — даже не дрогнув глазом.

— Вы… вы!.. — Ли Хован покачал головой, хотел что-то сказать, но в итоге стиснул зубы и промолчал.

Он отвернулся и подошёл к Чэнь Хунюй. Её лицо было изуродовано, но Ли Хован с дрожью в руках всё же бережно поднял тело подруги.

— Старшая Чэнь, как же так… Ты ведь Судья, повелительница гнили!

— Не должна ты была погибнуть… Если тебя не станет, и гниение исчезнет…

В отношении Чэнь Хунюй Ли Ховану почему-то вспоминалась настоятельница монастыря. Но, как и в случае с покойным Цянь Фу, он не мог смириться с тем, что те, кто был рядом, так легко покидали этот мир. Это причиняло ему глубокую боль.

— Всё, пора собираться. Двигаем дальше, — раздался голос у него за спиной.

Ли Хован почувствовал на своем плече чью-то руку и резко скинул её.

Обернувшись, он взглянул прямо в глаза Чжао Шуандянь.

Она ничего не объясняла, только холодно сказала: — Что я говорила до этого? Выполнять приказы при любых обстоятельствах. Времени на скорбь нет.

Встретившись с ней взглядом, Ли Хован осторожно опустил тело Чэнь Хунюй на землю.

— Да вы все одинаковые!.. Ты тоже причастна к её смерти!

С тихим щелчком дуло чёрной винтовки оказалось у него у груди.

— Ты не забыл, что я тебе уже говорила? — ровным голосом напомнила Чжао Шуандянь, — Ли Хован, повторяю: ты отказываешься слушаться приказов?

— Если не выполняешь их, значит, ты уже с той стороны.

Она едва закончила, как все её люди, в том числе оба брата Ба и незнакомые мужчины, замкнули вокруг кольцо, встали угрожающе.

Ли Хован, сжав зубы, с силой вцепился в рукояти ножей.

Когда обстановка накалилась до предела, между ними резко оказался Цин Ванлай — встал между Ли Хованом и Чжао Шуандянь.