Глава 17.2

Касадин, который до этого никак не реагировал, внезапно поднялся, услышав сказанные мной слова. Со скрипом кресло упало на пол. Из-за его резкого действия, руки, которыми я обнимала его за плечи, неожиданно опустели.

Он пробормотал, плотно сжав губы и еле дыша:

– О чем, черт возьми, ты думаешь…

Касадин, говорящий шепотом, смотрел на меня ошеломленным взглядом, словно мои слова были настоящим безумием.

– Ты понимаешь, о чем говоришь? Ты…

Он больше не звал меня «сестрой». Именно тогда я поняла, что на самом деле он никогда и не думал обо мне, как о своей сестре.

– Я бы смог понять, если бы ты проклинала жалкого раба за то, что этот неблагодарный ублюдок даже не знает, как отплатить за оказанную ему доброту.

Сказав это, Касадин поморщился, а затем пристально уставился на меня прищуренными глазами, словно пытаясь разглядеть, о чем я думаю. Чем больше он смотрел на меня так, тем более жалким выглядел в моих глазах. Он был так сильно похож на человека, вынужденного стать диким зверем, чтобы выжить.

Для Касадина было естественно жить так, ведь он не хотел, чтобы кто-то поймал его, в том числе и я.

– Почему ты не злишься на меня? Почему ты не винишь и не наказываешь меня за то, что я пытался причинить тебе боль? У тебя нет никаких гарантий, что в будущем я не попытаюсь сделать это снова!

Если бы он на самом деле хотел причинить мне боль, то сделал бы это значительно раньше. Ведь даже хорошо охраняемый Императорский дворец сдался ему – Касадин мог проникнуть в это место так же легко, как зайти в мой дом. Даже тогда, в карете, ему бы не стоило никаких усилий отнять мою жизнь.

Месяц, проведенный вместе, вовсе не был потрачен зря. Он привык находиться рядом со мной. Однако вполне вероятно, что его агрессивное поведение сейчас могло быть вызвано одной из двух причин: либо он сам еще не осознал этого, либо же знает, но отказывается себе признаться.

– То, что ты совершил, также ложится и на мои плечи. Поскольку это именно я привела и приняла тебя.