Часть 19. Предательство

— Портключ? — Гермиона наклонилась, чтобы снять одну из туфель, и размяла ступню. — Зачем он мне?

— Мама может сделать тебе один, — продолжал Драко, как будто она не говорила.

Она слушала его лишь вполуха, потому что в голове у нее крутились мысли о том, как она зла на Перси за это. Она понимала, что значит злиться из-за смерти Фреда. Может, не так остро, как он, но её пребывание в Ордене тоже подпитывалось яростью не меньше, чем его. И все же, разве она безрассудно выставляла себя напоказ, сжигая всё вокруг? Нет, не выставляла.

Она выпрямилась, держа туфли в руке, когда Драко сказал:

— Я бы понял.

— Понял что? — спросила Гермиона. Она понятия не имела, о чем он говорит, и сейчас, похоже, было неподходящее время для обсуждения каких-либо чувств, которые он хотел обсудить.

— Понял бы, что ты захочешь присоединиться ко всем остальным во Франции.

Гермиона несколько раз моргнула.

— Зачем мне это делать? — Она знала, что не была глупой. Она привыкла улавливать даже самые замысловатые мысли. Поэтому невнятность болтовни Драко раздражала еще больше.

Она быстро зашагала к своей комнате, пока он растерянно осматривался, а затем поспешил за ней.

— Долохов, скорее всего, собирает Пожирателей смерти, — сказал он. — Они собираются… он собирается использовать тебя, чтобы выследить Перси Уизли, а потом убить его. — Он запнулся. — Или устроить над ним показательный суд. Возможно, он предпочтет это.

Они прошли мимо портрета одного из бесконечных предков Малфоев. Гермиона недоумевала, почему богатые люди хотят постоянно смотреть на мертвых. Она точно не хотела, чтобы ее двоюродная бабушка сидела и постоянно осуждала то, что она делает.

Или то, что она собиралась сделать.

— Он твой друг, — сказал Драко.

— Перси знал, что делал, — сказала она, хотя, во имя Мерлина, понятия не имела, что именно. Он был дураком. Он был храбрым, благородным, безрассудным дураком, который решил, что он прав, и поэтому будет делать то, что хочет. — Он взрослый. Он сам отвечает за свои решения.

— Я просто… Я не хочу, чтобы тебе пришлось это делать, — сказал Драко.

Она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на него.

— И что же будет, если я сбегу? — спросила Гермиона. Она знала ответ, но хотела услышать, как он это скажет.

— Уверен, я выживу, — сказал Драко. Он натянул на лицо улыбку. Ровную и безупречную. С такой ослепительной улыбкой можно было бы рекламировать зубные порошки. — Моя семья всё ещё достаточно влиятельна, чтобы просто так убить меня. А моя мать… ну, ты знаешь.

— Что бы с тобой сделали? — снова спросила она.

— Круцио, — ответил он без малейшего колебания. — Но, как я уже сказал, я бы выжил. Я и раньше выживал.

Она протянула руку и убрала несколько прядей с его лица. Волосы были почти белыми. Действительно, это был совершенно абсурдный цвет для волос.

— Ну, в этот раз, я не буду нести ответственность за то, что ты страдаешь, — сказала она.

Он отступил на шаг, отодвигаясь от её руки, и его безупречная улыбка на мгновение померкла.

— Что? — в недоумении спросил он.

— Я пойду в свою комнату, — сказала она, — надену удобные брюки и приведу Антонина Долохова туда, где, скорее всего, находится Перси. А потом мы вернемся сюда и съедим торт. Есть же торт, правда?

— Почему? — спросил он шепотом.

— Я люблю торт, — сказала она. — И тебе нужно больше есть.

Она знала, что он имел в виду не это, но прежде чем он успел надавить, прежде чем они рискнули бы устроить какую-то сцену, она резко развернулась и направилась к своему гардеробу, своим брюкам и своему предательству.