Часть 42. Ужин

К моменту ужина Гермиона не хотела ничего, кроме как прилечь и заснуть. За сегодняшний день она уже летала на метле, занятие, которое ей никогда не нравилось, увидела ухмыляющегося ей Долохова, пережила отвратительный обед и испытала неизмеримое удовольствие, увидев фотографию Рональда Уизли. Этот день мог катиться к чёрту. С неё хватит.

Однако нет, потому что ей все еще предстояло сыграть роль хорошей маленькой невесты Малфоя, бодрой, самодовольной, полной ненависти и полностью преданной этому отвратительному фашистскому режиму.

Если уж надевать нарядные брюки и обувать туфли на высоком каблуке, то лишь ради того, чтобы идти на городскую площадь и поджигать погребальный костёр Яксли. Фантазируя на эту тему, она вышла из комнаты, прошла по коридору, обогнула углы и дошла до парадной столовой. Там ее встретил Драко.

— С какими счастливчиками мы сегодня ужинаем? — спросила она, так устало, что не смогла скрыть горечь в голосе. — Это настоящие бывшие Пожиратели Смерти или просто подхалимы?

Он язвительно улыбнулся ей.

— Мать не сообщила мне список гостей.

— Значит, не друзья, — сказала Гермиона.

Что ж, неудивительно. Она распахнула дверь, не дожидаясь, пока Драко проявит учтивость и аристократизм, и придержит её для неё. Сама отодвинула свой стул и села, не притворяясь, будто нуждается в его помощи, чтобы устроиться поудобнее. Ей уже надоело притворяться слабой, когда она на самом деле была сильной.

— Миссис Малфой.

Антонин Долохов сидел напротив нее. Она подумала, что в этом есть какой-то ужасный смысл. Она видела его здесь утром, и он, похоже, так и не ушёл. Как чума, он слонялся поблизости, выжидая момент, чтобы снова поднять свою мерзкую голову и заразить невинных.

— Мистер Долохов, — сказала она. — Как приятно вас видеть.

— Тебе нужно проверить зрение, — сказал Люциус.

Три бокала. Какой бы фильтр у него ни был, он исчез. Он налил себе еще и поднял бровь, увидев взгляд, который, должно быть, показался ему осуждающим. Он ошибался. Она не осуждала его. Она ему завидовала.

Драко забрал бутылку у отца и налил немного в её бокал. Остановился на вежливо допустимом уровне, а потом добавил чуть больше.

— Хочешь немного, Рабастан? — спросил он, когда дверь открылась.

Гермиона смогла не зажмурить глаза, когда в комнату вошёл Рабастан Лестрейндж. Он выхватил бутылку из протянутой руки Драко и сказал:

— Я знаю, как наполнить бокал, Малфой.

Он добавил немного в её бокал, а затем вылил остальное в свой, даже не сев за стол. Он не рассчитал, сколько вина осталось в бутылке, и оно перелилось через край и растеклось лужицей по белой скатерти. Красное вино. Гермиона вспомнила, как ее мама говорила, что это одно из самых трудновыводимых пятен. Хуже, чем кровь, говорила она.

— Мистер Лестрейндж, — сказала она. — Я вас не видела в холле.

— Только что пришёл, — ответил он. Он безуспешно промокнул пятно салфеткой, потом пожал плечами и бросил теперь уже тоже испачканную ткань себе на колени. Нарцисса сделала вид, что ничего не произошло.

— Ты и Рабастана не заметила? — спросил Долохов с цокающим звуком. — Сегодня ты не самая наблюдательная, Гермиона.

— У тебя и правда проблемы со зрением, дорогая, — сказал Драко.

— Роза уже завяла? — спросил Долохов с таким фальшивым беспокойством, что Гермиона начала думать о том, что раз скатерть уже испорчена, то вполне возможно, что Нарцисса простит ей попадание на неё ещё большего количества красного вина, когда она швырнёт свой бокал в жалкое, гнилое лицо Пожирателя смерти.

— Люди думают, что розы сложно выращивать, — спокойно сказала Нарцисса, как будто только что услышала только последнюю фразу и не следила за всем разговором в деталях. — На самом деле это заблуждение, порожденное невежеством.

— В чем ваш секрет? — спросила Гермиона. Какой-то дьявольский порыв заставил её добавить, — Чтобы сохранить цветение розы, я имею в виду.

Люциус поперхнулся вином.

— Да, Люциус, — почти промурлыкал Долохов, — в чем секрет твоей прекрасной жены, чтобы роза цвела?

— Всё дело в удобрении, — сказала Нарцисса. Она изящно отпила глоток вина и улыбнулась ему. — Если розам дать достаточно разлагающегося материала, они прекрасно растут.

— А как же вредители? — спросила Гермиона. Она ужасно гордилась тем, что сохраняет спокойное выражение лица.

— Они могут стать проблемой, — сказала Нарцисса, как будто соглашаясь с чем-то. — Но при правильном обращении их просто добавляют в компостную кучу.

Гермиона продолжала сохранять самообладание, пока Нарцисса не бросила взгляд на Долохова. Тогда ей пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы боль помогла ей сосредоточиться и не рассмеяться.

— Вы интересуетесь садоводством, мистер Долохов? — спросила она.