Часть 47. Удар правительства
Кровавая бойня началась сразу же. Протестующие пели песни и размахивали плакатами. Некоторые пришли, как на вечеринку, и раздавали еду. С собой они привели детей. Они не ожидали никаких серьезных проблем. Даже когда они увидели ряд авроров, выстроившихся перед зданием Министерства с палочками наготове, никто не ожидал, что они нападут.
И конечно же, никто не ожидал, что они будут использовать непростительные заклинания.
Когда Гермиона увидела первый вспыхнувший зеленый свет, вылетевший из кончика палочки аврора, она подумала, что, наверное, ошиблась. Были и другие заклинания, которые вспыхивали зеленым светом. Должны же быть. В тот момент она не могла вспомнить ни одного из них, но была уверена, что права. Затем молодая ведьма рухнула на землю, мертвая, и на мгновение все, что она могла делать, это смотреть на тело и думать: Это не может быть правдой.
Затем она достала свою палочку и ответила огнем.
Долохов не сдерживался. Это нужно было признать. Он мог быть злодеем, трусом и оппортунистом, но он без колебаний достал свою палочку и начал стрелять в авроров. Он знал много заклинаний, и многие из них были очень опасными. Он почти сразу сбил двух авроров, которые пошатывались от боли, нанесенной им проклятиями, и, как бы она ни хотела этого, Гермиона была впечатлена. Если они проиграют, Яксли может за это заживо содрать с Долгохова кожу. Это, безусловно, укрепляло его статус одного из «хороших парней».
Что бы Рон и Гарри ни делали во Франции, они вовсе не утратили боевого мастерства. Рон уже выхватил свою палочку и нацелился на аврора даже раньше Гермионы. Он поворачивался, уклонялся и атаковал заклинаниями, и люди перед зданием Министерства падали. Но на их место приходили другие. У Яксли было численное преимущество, и за каждого убитого тут же выходил новый человек из здания, готовый занять его место.
Вокруг раздавались крики, люди бежали, и тот небольшой порядок, который был в шествии, нарушился. Гермиона видела, как сражался Драко. Его губы были сжаты в жесткую линию, и, хотя его руки дрожали, произнесенные им заклинания попадали точно в цель. Люди из Министерства падали, как он того и хотел.
И на их место пришли другие.
Она, Рон, Гарри, Драко — все они были хорошими бойцами, но большинство из толпы нет. Большинство этих людей никогда не сталкивались с чем-то более опасным, чем посещение слегка бунтарской художественной выставки. Они были не готовы и умирали. Она должна была вытащить их оттуда. Она повернулась, схватила ближайшего к себе не-бойца, молодого волшебника, и встряхнула его. Он посмотрел на нее широко раскрытыми, испуганными глазами.
— Ты умеешь аппарировать? — спросила она.
— Я… у меня нет лицензии, — начал он.
Его забота о правилах заставила её чуть ли не закричать. В них летели заклинания. Собственное правительство напало на них. Сейчас точно не время переживать о том, есть ли у тебя все нужные документы.
— К чёрту лицензии, — сказала Гермиона. — Ты умеешь аппарировать? Сможешь забрать кого-то с собой?
Когда он кивнул, она добавила:
— Вытащи как можно больше людей. Начинай эвакуацию.
Люди начали аппарировать, понемногу приходя в себя. Она увидела, как парень, которому она поручила и придала уверенности, схватил ребенка, который отстал от родителей, и аппарировал его в безопасное место. Она увидела, как он вернулся и схватил пожилую ведьму, которая опустилась на землю и рыдала.
— Сколько раз нам еще придется сражаться в этой битве? — всхлипывала она, исчезая с громким хлопком.
Краем глаза Гермиона увидела вспышку белого света и резко обернулась, ожидая, что ей придется сражаться с аврором, который каким-то образом пробрался в толпу протестующих. Вместо этого она увидела девушку Перси Уизли, маленькую светскую журналистку с фотоаппаратом в руках.
Она сфотографировала молодую женщину, упавшую на землю под ударом проклятия и лежащую там неподвижно и безжизненно.
Она сфотографировала пожилого волшебника, одетого в такие дорогие одежды, что с первого взгляда было понятно, что он никогда не знал нужды. Он встал между аврорами и убегающими протестующими. Он получил удар заклинанием в плечо и пошатнулся, прижав руку к ране, но затем поднялся, чтобы заблокировать еще два проклятия и дать большему количеству людей время убежать. Потребовалось пять попаданий, чтобы сбить его с ног.
Она сфотографировала маленькую девочку, одинокую, потерянную и плачущую, с кровью, стекающей по щеке.
Прямо на глазах у Гермионы незнакомец схватил ребенка и исчез. Люди Волшебной Британии защищали своих. Часть ее хотела возмутиться тем, что эта фотограф — почему она не могла вспомнить ее имя? — делала снимки, вместо того чтобы помочь. Она хотела крикнуть ей: Спаси этого ребенка! Не фотографируй ее. Спаси ее!
Но это было необходимо для революции. Им нужны были доказательства того, что это происходит, и фотографии были одним из лучших способов распространить информацию. К концу дня их можно было бы распечатать и расклеить на стенах всех домов и зданий. Иногда доступ к художественным галереям и волшебным системам печати приходился кстати.
Сегодня днем печатные станки не будут печатать копии картины Арабеллы с изображением Северуса Снейпа. Сегодня они будут печатать бесконечные тиражи этих фотографий, документирующих зверства правительства. Время скрытности закончилось.
Зеленые заклинания продолжали вспыхивать, протестующие продолжали падать, а Гермиона злилась на свою собственную глупость. Постоянная бдительность, всегда говорил Грюм. Он повторял это так часто, что иногда эти слова звучали в ее снах.
Но вместо того, чтобы быть бдительной, она вместе с группой невинных людей бросилась навстречу опасности. Она была уверена, что никто не станет нападать на такую группу средь бела дня, и что же сказал ей Драко в первую ночь, которую она провела в поместье Малфоев?
Не доверяй никому.
Ей следовало послушать.