chapter 14
Глава 14
Остерман знала, что это были не те слова, которые хотел услышать капитан Фэйрборн. Если на то пошло, это не были те слова, которые ей хотелось говорить.
Но у нее не было выбора, кроме как сказать их.
«Нет, сэр,» — сказала она, ощущая боль в горле. «Я не могу с чистой совестью обвинить энсина Локателли.»
«Не можете?» — спросил Фэйрборн. «Извините, старшина, но разве вы только-что не свидетельствовали, что он приказал своей команде найти запасные части для своих следящих систем любым возможным путем?»
«Да, сэр,» — сказала Остерман. «Но если энсин Локателли не сказал определенно забрать компоненты из других систем — а у меня нет никаких доказательств того, что он использовал такие слова, — то он лично не несет ответственности за чрезмерный энтузиазм своей команды.»
«Разве он не должен знать, что делает его команда?» — вставил коммандер Тодд.
«Да, сэр,» — сказала Остерман. «Но только в разумных пределах. В этом случае, когда Саламандра перешла к Готовности два, основная часть внимания всех была на том, чтобы привести системы в рабочее состояние, а не на размышлениях, откуда взялись запасные части.»
«Тогда как минимум обвинение в халатности должно быть занесено в его файл,» — нажал Фэйрборн.
Остерман почувствовала нарастающее раздражение. Это было совсем не то, что она только что сказала. Он вообще слышал ее?
Вероятно нет. Фэйрборн истратил впустую дорогую ракету и он явно отчаянно хотел разделить вину за это фиаско с кем нибудь еще. И если этот кто-то имел связи, тем лучше.
Остерман могла сочувствовать этому. Она могла также согласиться, что Локателли был болью в заду.
Но были линии, которые она не могла пересечь. И это была одна из них.
«Энсин Локателли был занят подготовкой своего оборудования к бою, сэр,» — сказала она. «Как, я полагаю, все на борту Саламандры.» Она колебалась, но это тоже нужно было сказать. «Более того, действия космонавта Карпентера по замене шестерки не является причиной отказа телеметрической системы. Это была вина того, кто впоследствии поменял шестерку телеметрии на ненадежную, которую космонавт Карпентер вставил в датчик температуры.»
Фэйрборн нахмурился. «Была еще одна замена компонентов?»
Как будто такие замены не были нормой на борту его корабля. «Да, сэр, насколько я могу сказать,» — сказала Остерман. «Я проверила серийные номера, и хотя некоторые из этих данных… туманные… они поддерживают мои выводы.»
«Тогда виновен тот, кто сделал эту замену,» — сказал Фэйрборн.
«Кроме того, что он или она не могли знать, что шестерка в температурном сенсоре уже использовалась,» — пробормотал Тодд неохотно. «Они бы думали, что это оригинальный компонент температурного сенсора.»
Фэйрборн открыл рот, вероятно готовясь указать, что космонавт должен был провести полную проверку системы после замены шестерки.
Он снова закрыл его, слова остались невысказанными. Конечно, не было времени ни на что, кроме самой беглой проверки, прежде чем Саламандра перешла в Готовность один и запустила ракету.
Остерман знала, что за это есть много ответственности. Более чем достаточно, чтобы распределить на всех. Но она была настолько равномерно распределена среди стольких людей, что Фэйрборн никогда не смог бы собрать достаточно, чтобы измазать дегтем одного человека.
Она могла понять его желание найти козла отпущения. Но этого не получалось.
Больше того, Фэйрборн был капитаном Саламандры. Это было самым важным. Он был ее капитаном, и полная ответственность за все, что происходило на ее борту оставалась на нем.
Фэйрборн сделал глубокий вздох. «Я понимаю,» — сказал он. На этом, поняла Остерман, охота на ведьм окончилась. «Коммандер, отключите запись.»
Тодд выключил запись, нахмурив лоб. Очевидно, это не было частью обычной процедуры допроса. «Запись выключена, капитан.»
Глаза Фэйрборна встретились с глазами Остерман. «Это останется между нами троими, старшина,» — сказал он. «Я закончу это расследование и неохотно оставлю файлы тех, кто причастен к делу, нетронутыми. Но я больше не потерплю его и его высокомерие. С меня хватит, я хочу, чтобы он покинул мой корабль.»
Остерман посмотрела на Тодда и увидела, как там отражается ее удивление. Очевидно, для него это тоже было новостью. «Энсин Локателли, сэр?» — спросила она.
«Кто же еще?» — сказал Фэйрборн. «Я разговаривал с адмиралом Локателли, и капитан Кастильо согласился взять его. Пусть он побудет некоторое время проблемой Феникса.»
«Да, сэр,» — сказала Остерман, вздыхая с облегчением.
«Только есть одна хитрость,» — кисло продолжил Фэйрборн. «Адмирал Локателли настаивает, что если его племянник уходит, вы уходите с ним.»
Остерман уставилась на него. «Извините, сэр?» — спросила она осторожно.
«Вы и энсин Локателли переводитесь на Феникс, старшина,» — сказал Фэйрборн. «Сразу после нашего возвращения на Мантикору.»
«Надолго, сэр?» — спросила Остерман. «Я имею в виду…»
«Я знаю, что вы имеете в виду, старшина,» — сказал Фэйрборн. «Ответ знает только Бог. Я полагаю, пока энсин Локателли не вырастет. Вы знаете это так же хорошо, как и я.»
«Я понимаю, сэр,» — сказала Остерман, ее голос автоматически вернулся к нейтральному тону унтер-офицера. Пока Локателли-младший не вырастет.
Правильно.
«Это все, старшина,» — сказал Фэйрборн. «Свободны.» Он колебался, когда Остерман встала. «И,» — добавил он, — «пусть Бог помилует вашу душу.»
Остерман подавила вздох. «Да, сэр,» — сказала она. «Спасибо, сэр.»
* * *
Брэкуотер аккуратно поставил свой планшет на стол. «Чудовищно,» — сказал он. «Полагаю, мне не нужно никому говорить за этим столом, сколько эта ракета стоила Звездному Королевству?»
Это был, решил Уинтерфолл, настолько риторический вопрос, насколько возможно. Напротив него и Брэкуотера сидели премьер-министр Бургундия, министр обороны Дапллэйк и адмирал Локателли. Во главе стола сидел Король Эдвард, сам бывший капитан Королевского Флота Мантикоры. Все четверо точно знали, сколько стоит ракета.
Не только в мантикорских долларах, но и в соларианских кредитах, хевенитских франках и годовых заработных платах капитана. Конечно они знали, сколько стоила ракета.
«Мы вполне знакомы с числами, милорд,» — спокойно сказал Дапллэйк. «Если вы не возражаете, давайте перейдем к дополнительному фунту мяса, который вы надеетесь извлечь.»
«Пожалуйста, милорд,» — сказал Брэкуотер тем укоризненным тоном, который мог быть одновременно обиженным и снисходительным. «Речь не о штрафах или наказании. Наоборот: учитывая отчет капитана Фэйрборна об инциденте, я готов признать, что вы были правы насчет пиратской деятельности в регионе.»
«В самом деле,» — сказал Локателли. «Я не слышал ни одного упоминания об этом в ваших речах».
«Ничего такого не было в Парламенте или на собраниях комитетов,» — пробормотал Бургундия.
«Есть время публичных выступлений, милорды, и время частных обсуждений,» — спокойно ответил Брэкуотер. «Это — одно из последних.» Он повернулся к Королю Эдварду. «Ваше Величество, я утверждаю, что стычка капитана Фэйрборна доказывает, что нет никаких сомнений в том, что действительно существуют внешние опасности, которые необходимо учитывать. Соответственно, я хотел бы вновь подать запрос на передачу пяти оставшихся корветов в МПСС.»
«И?» — пригласил король.
«И что они сохранят свое полное вооружение,» — сказал Брэкуотер. «С будущей пиратской активностью можно справиться только при условии сильного вооруженного присутствия по всему Звездному Королевству.»
«Добро пожаловать на нашу сторону в споре, милорд,» — сухо сказал Дапллэйк. «К сожалению, вы, кажется, забыли, что проблема комплектации этих вооруженных кораблей все еще остается.»
«Проблема, которая была бы устранена давно, если бы в Академии и Кейси-Роузвуд было открыто больше мест для персонала МПСС,» — возразил Брэкуотер.