Глава 18. Последствия
— Одиннадцать парней, три девушки и профессор в количестве одна штука, Гермиона, — говорю я, когда мы, развалившись, сидим в общей гостиной на следующее утро.
— Что? — спрашивает она, отвлёкшись от подаренных книг.
— Столько народу спросило меня насчёт тридцати семи шагов к женскому экстазу на балу вчера вечером.
Гарри с Невиллом тут же принимаются ржать, а Гермиона в который уже раз на моей памяти мило разрумянивается.
— Ох, — а потом в её округляющихся глазах наконец-то проявляется процесс осознания моего утверждения. — Профессор?
Игнорирую подразумеваемый вопрос. Мне не нравится описывать, насколько смущалась профессор Вектор, рассуждая про значимость числа тридцать семь и что может означать окончание каждого этапа. Излишне упоминать, в каком я оказался щекотливом положении… и было оно отчасти возбуждающим. Наверное поэтому я всё утро мурлыкал “Выпьем за вас, миссис Робинсон”.
— А сколько спросили тебя?
— Всего две девушки и парень, — тихонько говорит она, очевидно что-то скрывая. Моя натренированная бровь поднимается, выражая сомнение в её правдивости. — Что? Это правда! — но бровь и не думает опускаться на место. — Ох ты ж, прекрасно. Первой была Мэнди Броклхёрст, передавшая послание мне от группы равенкловок, а другая — Сьюзан Боунс, почти сразу после того, как она потанцевала с тобой. Сказала, что хотела тебя спросить, но струсила. Там ещё кучка хаффлпафок с горящими глазами за её спиной сенсации жаждали. — Она прилежно и неудачно маскирует свою стыдливость снятием несуществующий пушинки с мантии.
Не удерживаюсь и присвистываю.
— Удачливый сукин сын, — ворчит Рон.
— Ро-oн! — срабатывает рефлекс у Гермионы.
— Они не собирались просить меня опробовать на них. Даже так — вряд ли кто из них хотел этого. Либо им было любопытно, либо они надеялись, что я обучу их дружков.
— Кроме спросившего меня парня, — говорит Гермиона, явно разрываясь между изумлением и смущением. — Он весьма пристально рассматривал тебя.
— Правда? Но ведь предполагается, что это про женский экстаз.
— Его такие мелочи не слишком волновали, — пожимает она плечами.
— Должен признать, что любопытно, работает ли метод на мужчинах-геях, — говорю, почёсывая затылок. — Не могу представить, что будет. Предположительно работает для лесбиянок, поскольку всё пришито к женской анатомии.
— Пошлятина! — делает морду кирпичом Рон.
— Он не будет всё это проверять, Рон, — ворчит Гермиона, но затем её лицо морщится, когда она внимательно рассматривает меня. — Или будешь?
— Ну, — легонько фыркаю. — Было, разок я пытался, чтобы Гарри поцеловал меня в щёчку… — смеюсь на разинувшего рот Рона, да и Невилл слегка передёргивается.
— Как можно… как ты мог!? — брызгает слюной Рон.
— У нас, в маггловском мире, взгляды более терпимые, — пожимаю я плечами. — Я сам совершенно гетеросексуален, но по мне ничего неправильного в мужчинах или женщинах иной ориентации нет. По правде, на женщин даже приятно посмотреть.
— Уильям! — в ужасе восклицает Гермиона.
Ах бедные подростки первой половины девяностых, отлучённые безжалостным ненаступившим ещё временем от чудес порнухи Интернета.
— Эй, если им удобно жить с их сексуальностью и сходить с ума, как эксгибиционисты, мне что, грудью встать на пути их удовольствий? — Или воспользоваться их возможно заслуживающими сожаления решениями для случая интернетовского порно, но мои собеседники слишком юны, чтобы выслушивать такое.
— Как ты благороден, раз готов принести такие жертвы, — Гарри краснеет от смущения вместо меня.
— Гарри, ты неправильно выговариваешь слово “извращён”, — этими словами Гермиона сопровождает убийственный взгляд на меня.
— И это говорит девушка сама заявившая главной сплетнице Хогвартса, что я использовал на ней тридцать семь ступеней к женскому экстазу, — и хитренько так улыбаюсь.
Взгляд вмиг запунцовевшая Гермиона всё-таки отводит.
— Но самое интересное, что она говорила истинную правду, — улыбочка Гарри неплохо копирует мою.
— Учитывая Гермиону, леди на портрете на входе в слизеринскую гостиную и всеми теми, кто спрашивал про это вчера вечером, я уже практически заработал репутацию бога секса, — поглаживая подбородок, изрекаю я.
— На самом деле та леди на портрете хотела тебя убить, — замечает Невилл.
— Малосущественные подробности, — отмахиваюсь я.
* * *
Наш разговор оставляет у Гермионы лёгкую досаду, заметно усилившуюся от статьи Риты Скитер в “Ежедневном Пророке” о бале. В оригинальной версии главным пунктом там было её свидание на балу с Крамом, но в этот раз, похоже, Рита нашла более пикантную тему для обсуждения.
Первым моим порывом было расхохотаться, но я всё-таки решаю повременить на случай, а вдруг Гермиона наткнётся или просто изобретёт проклятье кастрации.
— У них что, нет тем поинтереснее любовной жизни подростков? — с крайним недовольством восклицает Гермиона.
— Сомневаюсь, что есть, если один из них — мальчик-который-выжил. Извини, Гарри.
Гермиона ещё ворчит что-то под нос, а Гарри выражает ей сочувствие.
— Ладно, могло быть и хуже, — с надеждой успокоить их говорю я.
— Тебе легко так говорить, не тебя там чуть ли не проституткой нарисовали!
Вообще и меня тоже… или как там в британском сленге называют мужской вариант. Но возражать неохота.
— Ладно, в конце концов я не богат и не знаменит, — говорю я, думая о Краме. — Так как они ничего не знают обо мне, всё у них натянуто и жалко, слухи всего лишь. Имею в виду, что ты пошла с Гарри на бал и всё такое. Они даже упомянули, что я ходил со слизеринкой! Одно это может заставить людей сомневаться в правдоподобии описанного в статье. — Я не акцентирую внимание на очевидном — что почти всё это правда.
— Не уверена, но думаю, что основной вред ещё впереди, — она падает лицом в ладони. — Такие слухи могут вернуться в любой момент и преследовать всю жизнь. У них что, нет никакой практики по защите малолетних от такого вот?
— Это маггловское изобретение за последнюю сотню или чуть более лет, — говорю. — Так что волшебный мир это ещё не собезъянничал. Или просто не дорос.
Это наблюдение отнюдь не подбадривает Гермиону.
— Ну что, охота мелкую жучистую тварь кажется всё более соблазнительной? — спрашиваю я.
Меня вдруг сбивают с толку её внезапно сузившиеся глаза, взявшие на прицел что-то или кого-то позади меня.
— Что это, чёрт побери, Лернер? — требование звучит сердитым голосом Дафны у меня из-за спины, а её рука бросает “Пророк” на стол передо мной. Первым делом я замечаю поражённые лица некоторых мелких гриффиндорцев — не каждый день слизеринская красавица устраивает скандал их софакультетнику прямо в большом зале. Эти ещё не слышали, что я танцевал со слизеринками минимум семь раз. К счастью, Дафна попала внутрь чар уединения, так что слов никто снаружи не слышит. Блейз и Трейси не зашли под купол и сейчас смущённо оглядываются.
— В-общем, я бы сказал, что газета, но я читал статью и для меня она — не более, чем дешёвые слухи, — я стараюсь казаться беззаботным. Реально всё с точностью до наоборот.
— Ты говорил, что не будешь вовлекать Асторию!
— Прости пожалуйста, — как можно серьёзнее. — Я не говорил ни с одним репортёром и конечно не ожидал, что они напечатают всю эту чепуху.
— Мне не надо было позволять ей идти с тобой, — холодно говорит она.
— Это не его вина, Дафна! — гневно раскрасневшись, Гермиона вскакивает с места.
— Да ладно вам ругаться, — говорю примиряющим тоном.
— Нет, надо! Ты не должен позволять ей так обращаться с собой! Меня достала твоя бесхребетность и роль половичка под её ногами! Почти вся статья злословит обо мне, а Гринграссы упоминаются чисто фоном наравне с многими другими.
— Гермиона, Дафна! Если вы не хотите провоцировать ещё одну волну нелепых сплетен, пойдём выяснять отношения где-нибудь не здесь.
До Дафны с Гермионой тут же доходит — и они бледнеют одновременно. Как хорошо, что вне пузыря никому ничего не слышно. И как плохо, что видны выражения лиц.
— Ну что, бросим косточку сплетникам и пойдём? — одной рукой я подхватываю сразу одеревеневшую Дафну. — Тебе стоит выглядеть непринуждённей, Дафна, — и она слегка расслабляется одновременно с тем, как Гермиона снимает чары. Но тут же вздрагивает на мой громкий смех. — А ты не верила, что они действительно напечатают всю эту ерунду. И что есть идиоты, которые в это поверят.
— Кто-то занял очередь на увольнение, — поддерживает мой смех Гарри, рукой обхватив Гермиону за плечи.
— Напомните мне добыть “Придиру”. Я бы подписалась на “Еженедельную Молодую Ведьму”, если бы захотела собирать школьные слухи вместо новостей, — экспромтом поддерживает нас Гермиона, умышленно не глядя на Луну. Но та всё равно радостно ей улыбается.
По пути к выходу я оглядываюсь на слизеринский стол и ловлю взгляд фиолетовых глаз младшей Гринграсс. Глазами и головой показываю на выход, и она кивает в подтвержденье. Мы добираемся до конца стола, и Гарри с Гермионой смещаются поближе к нам. Их обоих я обхватываю другой рукой, для полноты картины.
— А ты к месту “Придиру” упомянула, Гермиона. Луна теперь весь день счастливая ходить будет. Эх, жаль я об этом не подумал.
Выйдя из зала, я приятно удивлён отсутствием у Дафны порыва немедленно сбросить мою руку, а в её голосе, задающем вопрос, заметно меньше льдистости.
— Почему мы так медленно в этот раз идём?
— Ждём кое-кого, — напускаю туману я. Развернувшись к ней и Трейси с Блейзом, у последнего вижу недовольство на лице относительно положения моей руки. Но он заметно спокойней воспринимает всю эту “друзья с гриффиндорцами” ситуацию. — Вы куда направлялись, обратно в гостиную Слизерина? Можем отправиться туда, если хотите.
— Ты жаждешь снова встретиться с леди на портрете, — шутливо высказывается Гарри.
— Она меня впечатлила, — задумчиво отвечаю ему. — Да и вы, народ, её ещё не видели, а у неё такой славный набор досто…
— Брось, — резкое слово Дафны прерывает меня. — Дорога нам подходит.
— Уилл? Даф? — зовёт нас неуверенный голос Астории сзади. Дафна тут же выкручивается из моей руки навстречу сестре.
— Стори? А ты что тут делаешь?
Стори? Какое миленькое уменьшительное имя!
— Мне хочется извиниться перед ней лично, — говорю, полностью разворачиваясь к подходящей девушке, и как только она оказывается рядом, заключаю всех в купол чар уединения. — Простите меня, Астория, я не смог предусмотреть такую вот публикацию в “Пророке”.
— Уильям… — предостерегающе начинает Гермиона, и внезапно возвращается напряжение, казалось оставленное в большом зале.
— Всё нормально, — говорит Астория. — Там же только сказано, что я пошла с тобой, а Дафна с Виктором, и что наш отец важный бизнесмен.
— Ты не понимаешь, что бизнес отца может быть разрушен из-за этого, — говорит Дафна, пронзая меня взглядом. — Не удивлюсь, если он появится сегодня. Со скандалом.
— И каким боком в этом виноват Уильям? — весьма горячо спрашивает Гермиона.
— Если бы мы не… если бы он не заговорил со мной вообще, ничего бы и не случилось!
Я тут же краснею от смущения, когда Астория вместе с Гермионой тут же принимаются активно спорить с Дафной.
— Остановитесь, — громко говорю я. — Смотри, Дафна, ты сказала правду. Да, Гермиона, всё так. Мы просто общаемся друг с другом, и я замечательно провёл время вчера. Ты мне очень нравишься, и мне не хочется терять твою дружбу. Но я пойму, если ты или твой отец захотите прекратить дружбу со мной. Я пойму ваше решение, о том, что последствия, подобные сегодняшним, её не стоят.
— Я такого не говорила, — отвернувшись, расстроенно говорит Дафна.
— Ну вот, мы и пришли к надобности решать, так? Ты можешь наорать и изругать меня, но когда закончишь, тебе придётся либо простить меня, либо избавиться от моего нежелательного присутствия в твоей жизни. Как насчёт сразу перейти к этой части?
Какой-то рычащий звук слышится из горла Дафны, и она поворачивается к Гермионе:
— С ним всегда так тяжело?
— Да, — говорит Гермиона. — На самом деле он однажды выдал нам примерно такую же речь.
— Тогда, правда, не сработало… она приказала ему исчезнуть, — не слишком естественно ухмыляется Гарри, большим пальцем указывая на Гермиону. Дафна не слишком удивлена, а вот Астория с Трейси пораженно ахают.
— Я… я уже признала свою ошибку, — покрывается румянцем смущения Гермиона.
— Спорно, — пожимаю я плечами. — При любом исходе это не будет ошибочным выбором с её стороны. Мы оба знаем, что она мне нужна больше чем я ей. Конечно, никто не запрещает ей поменять мнение потом, как случилось у тебя. Как говорится разлука укрепляет чувства, — я слегка ухмыляюсь на последних словах, стараясь разрядить атмосферу.
— А почему это она тебе нужна больше, чем ты ей? — спрашивает Астория.
— Он хочет… — начинает Гермиона.
— Нет! — громко прерывает её Дафна и, выхватив палочку, наставляет её на меня с опасным блеском в глазах. — Ты обещал!
— Дафна, всем известна нехорошая напряжённость во взаимодействии Слизерина с другими факультетами, — я гляжу ей в глаза многозначительно. — Совершенно не страшно, если Астория будет знать о моих стараниях это взаимодействие улучшить. Я не собираюсь призывать её под знамёна или подвергать её опасности, или что-то подобное.