Часть 38 — Найденный

Найденный

Деметрий расслабился, прислонившись к раме своего каменного окна с видом на пляж. Наконец, после тысячи лет существования он стал жить. Он действительно чувствовал, что у него появилось место, которое можно назвать домом, и было забавно понимать, что жизнь все равно привела его обратно в Грецию. Хотя он и не родился на Крите, он все равно имел ту же ауру, что и место его рождения. Он провел свои подростковые годы на улицах Афин и знал их как свои пять пальцев, но до этого, прежде чем стать «Охотником», он был просто Деметрием, маленьким мальчиком, который жил в маленькой хижине в Спарте со своей матерью.

Следопыт был благодарен своим мастерам за то, что они отпустили его пусть даже немного не по своей воле. Он знал, что Аро был недоволен таким исходом, но Энди позаботилась о том, чтобы все стороны кофликтующих были в своей мере довольны договоренностью. Его мысли обратились к греческому шабашу. Он еще не считал их своими, но они были ковеном его пары, были верны и любили ее. Тем не менее, все они были еще относительно молоды в его глазах, никому из них еще не было даже десяти лет, но он знал, что если Энди добьется своего, то они проживут гораздо больше, а может переживут и его самого.

Однако он не забыл, кого оставил. А именно Карину, которая не могла уйти с ним, так как была слишком крепко связана с Вольтури и близнецами. Он пообещал, что будет навещать ее, и знал, что ему придется часто ездить в Вольтерру, чтобы помочь ей с обучением, поскольку она далеко не самый легкообучаемый вампир.

Его глаза блуждали по берегу, где его девушка смотрела, как волны мягко катятся по песку. Она стояла так, что вода целовала ей ноги, от чего волна ностальгии нахлынула на него.

На ней было простое белое платье, которое ниспадало вниз до лодыжек и отражало лунный свет, заставляя ее фигуру сиять, как богиню. Ее поза была напряженной, и он понял, что она погружена в свои мысли, пока шел к ней. Его руки были засунуты в карманы, а босые ноги погружались в прохладный песок. Энди сказала ему, что она с каждым днем ​​все больше и больше вспоминает события из своей человеческой жизни, но этот ее образ заставил вспомнить и его. Он не осознавал этого, пока его разум не вернулся в прошлое.

***

Тощий мальчик лет девяти шел по берегу, оставляя следы на песке. Солнце ярко светило над ним, пока он собирал ракушки. Его матери нравились ракушки, которые он приносил ей домой, и он надеялся, что это каким-то образом сделает ей лучше. Он остановился, заметив раковину размером с его ладонь, лежащую в воде, которую волны мягко подталкивали к нему. С волнением он упаковал ее и продолжил свой путь.

Он подпрыгнул от удивления, когда девочка примерно того же возраста, что и он, выбежала из-за деревьев на берег, слезы текли по ее щекам, когда она отчаянно оглядывалась на песок в поисках чего-то. Она была одета в лучшие ткани, а ее волосы были заплетены в замысловатые косы. Она была так расстроена, что даже не заметила его приближения.

— Тебе нужна помощь? — спросил он девушку с золотыми волосами. Она посмотрела на него небесно-голубыми глазами, искрящимися слезами, когда они встретились с его собственными ярко-голубыми.

— Я не могу найти его, — сказала она сквозь рыдания.

— Я могу помочь тебе, если хочешь, — сказал он ей. — Что ты ищешь?

— Это подвеска, — ответила она, не переставая бегать глазами по берегу. — Моя мама отдала мне ее перед смертью, это все, что у меня осталось.

— Как она выглядит?

— На ней Гермес, — сказала ему девочка, и он кивнул, поворачиваясь, чтобы вместе с ней обшарить песок. Блеск металла отразил солнечный свет, и он бросился к нему, поднимая монету.

— Я нашел ее! — вскрикнул он подходя к ней. Он положил ее к ней на ладонь и улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо, — сказала она ему, с облегчением опустившись на песок. Кончиками пальцев она проследила рисунок на металле и пропустила петлю через маленькое отверстие, прежде чем туго привязать ее к запястью. — Я Меда, а тебя как зовут?

— Деметриус, но ты можешь звать меня Метри.

— Ты здесь живешь? — спросила она, и он кивнул. — Ты любишь ракушки? — она указала на его сумку, и он снова кивнул.

— Они для моей матери, они делают ей лучше.

— Она больна? — обеспокоенно спросил Меда и Метри снова кивнул. — Ты из тех, кто мало говорит, да? — он покачал головой. — Хочешь я помогу искать ракушки? Ты помог мне, я тоже хочу, — он кивнул, и она встала, взяв его за руку, и с легким хихиканьем потащила его к каменным лужам.

***

— Мама! — Деметрий вошел в маленькую хижину, в которой жил, и стал искать свою мать. Она сидела на стуле с одеялом, накинутым на ноги, и латала его старую одежду.