Интерлюдия. Дейнерис

– Но почему он продолжает заигрывать со мной, устраивая все те пиры? Почему чистокровные такие непоследовательные? — спросила Дейнерис, скармливая Дрогону кусочек мяса. Маленький черный дракончик живо схватил еду, поджаренный кусок ягнятины тут же исчез в его пасти.

– Такие вещи требуют времени, Кхалиси, – ответил Джорах, нахмурено наблюдая за Дрогоном и остальными дракончиками в клетках. Он всегда вел себя осторожно в их присутствии, сохраняя дистанцию и не убирая ладонь с рукоятки меча. Как телохранитель, Джорах стоял таким образом, чтобы всегда видеть в поле зрения двойные двери этой изысканно украшенной комнаты.

Сквозь арочные окна долетали звуки торговцев и детей чистокровных, игравших на улице за пределами низкой стены, и Дейнерис улыбнулась, припомнив их искренний восторг, когда однажды все-таки привела нескольких из них показать драконов. На расстоянии, конечно же.

Она скрестила руки на груди, решив сесть в один из шезлонгов Ксаро; стилизованные квартийские кресла оказались несказанной роскошью после тяжелого путешествия по Красной пустыне, но она уже начинала чувствовать себя нетерпеливой. Иногда она просыпалась словно от удушья, как будто во сне ее что-то душило.

(Ксаро Ксоан Даксос — купеческий старейшина Кварта.)

– Я бы чувствовала себя лучше, если бы Ксаро приносил что-то лучше, чем пустые обещания, каждый раз, как приезжает сюда, – сказала она, открывая лакированные эбеновые двери, намереваясь прогуляться. Чхого лениво улыбнулся, помогая ей приоткрыть дверь. Из трех кровных всадников он больше всего ненавидел обязанность надсмотра за драконами, слегка скучая от безделья, запертый в этих стенах в течение всего дня.

Интересно, как избыток комфорта может казаться надоедливым после целых недель голода и жажды, подумала она.

Джорах буркнул, не сдержавшись, и занял место возле нее; они пошли неторопливой походкой мимо садов, заполненных разноцветными птицами и визгливыми обезьянками; последними в длинной очереди даров от купеческих старейшин города. Это все начинало выглядеть все более подозрительно, особенно когда она несколько больше узнавала об обычаях кваатийцев (жители Кварта) относительно помолвки и брака.

Они спустились вниз открытыми лестницами, обрамленными перилами из слоновой кости, где каждая из которых была вытесана на подобии мужчины или женщины, другая от остальных; волнообразные искривленные балки поддерживали бремя тяжелого ограждения, а сами ступени сбегали вниз полукругом над внутренним двориком. У ворот происходила какая-то возня, где несколько дотракийцев и кучка рабов Ксаро с кем-то спорили.

— В чем дело? — спросила Дейнерис, махнув рукой одному из рабов, чей ошейник был инкрустирован сапфирами и аметистами.

Он поклонился, едва не упав на пол:

– Какие-то люди хотят спеть вам, мать драконов, – ответил он, когда один из ее кровавых всадников обнажил аракх и сплюнул на землю.

– Петь для меня? – спросила она, и на девичьих устах выросла внезапная улыбка. Те круговые лестницы держались на четырех мраморных кораблях, чьи носы выступали за пределы каменных глыб, служа источниками для водяных водопадов, которые наполняли бассейн под лестницей. Прямо возле ворот, по левую сторону дворика, стоял большой фургон; его бока были разрисованы красным и синим, и полнились изображениями фантастических зверей, от мантикор и горных львов до драконов.

– Кхалиси, подождите, – молвил сэр Джорах, и она остановила его жестом, спускаясь к началу лестницы, заинтересованно глядя на мужчину, который умолял на низком валирийским в непоколебимого Агго и трех других дотракийцев, которые окружили фургон.

Агго порывисто обернулся к ней, склонив голову, когда девушка преодолела половину расстояния:

– Рабы павлина пропустили их внутрь вопреки вашим приказам. Скажите только слово, и я отрежу голову этому ничтожеству, кровь моей крови, – проговорил он на дотракийском.

– Придержи оружие в ножнах, храбрый воин, – ответила она, улыбаясь,

– Откуда ты прибыл, добрый человек? — спросила она мужчину на валирийском языке, остановившись в каких-то десяти метрах от фургона, когда сэр Джорах сдержанно перекрыл ей путь, выставив руку перед Кхалиси.

— Из озаренного солнцем мира, о величественная Матерь Драконов! Из города, славящегося стеклом и изысканными обычаями! – провозгласил незнакомец, стоя на своем сиденье на передней части фургона с высокими колесами; впряженные лошади тянули головы вперед, жадно стараясь хоть на дюйм дотянуться до вожделенной воды в фонтане. Однако один член ее кхаласара крепко держал их за вожжи, сдерживая животных на месте.

– Мое имя господин Фаедил! – воскликнул возник, изысканно поклонившись в приветствии, присущем Свободным Городам, указав жестом на покрытый деревом фургон и открыв одну сторону, высвободив большую коллекцию кукол и двух женщин, которые спешно готовили для представления еще немало дополнительных марионеток, вывешивая их на длинных палках, с которых куклы свисали вниз,

– А это мое выдающееся Истинное Общество, известное от Пентоса до Лиса, да и за их пределами! — сказал он с самым настоящим театральным апломбом.

Дейнерис утолила приступ смеха, разглядывая рисунки на фургоне. Они имели несколько выцветший вид, а голодный проблеск в глазах тех женщин вполне дополнил картину. Девушка точно ни разу не слышала о «истинном обществе» во время скитаний вместе Визерисом из города в город, или даже во время длительного пребывания во дворце Иллирио.

— Кажется, будто вам уже давненько не улыбается фортуна, господин Фаедил, – молвила она, выказывая толику сочувствия в голосе. Ведь она могла достаточно хорошо понять состояние человека, и в отличие от нее — в этих второсортных кукольников не было стайки драконов, за чей счет они могли бы жить припеваючи, получая подарки и уважение в ответ. Две женщины на фургоне имели изможденный вид, их железные ошейники сразу бросались в глаза.

Улыбка кукловода словно потеряла толику искренности:

– А вы внимательны, Кхалиси, – сказал он, превращая улыбку в гримасу,

– Воистину настали дни грусти, когда свободные дочери Валирии отдают предпочтение звериным представлениям более настоящим искусством, – добавил мужчина с искренним пренебрежением; на лице артиста промелькнуло хмурое выражение,

– Мы отправились на восток, надеясь на гостеприимство великого Кварта, но уважаемый господин Ксаро оказался последним в длинной шеренге людей, которые отказались лицезреть наш спектакль.

– И вы решили, что взамен сможете продемонстрировать ее мне? – спросила она, уже решив, как действовать дальше,

– Должна предупредить, что не имею свободных средств для оплаты такого выдающегося зрелища, которое ваше Истинное Общество сможет, без сомнения, показать.

В этом предложении было несколько больше правды, подумала она. Она собиралась продать как можно больше подарков, которые получала от горожан Кварта, но общий баланс все равно был мизерным. Она, вероятно, сможет купить только две галеры, которых явно не хватит, чтобы отобрать Вестерос у узурпатора и его псов.

Мириец на глазах осунулся, словно побитый пес:

– Мы не прочь получить оплату после спектакля, Мать драконов, – он заколебался на мгновение, – даже в виде пищи.

Сэр Джорах осторожно взял ее за локоть: