Глава 87
Палан плыл в море белого света. Не было ни земли, ни неба, он был подвешен в пустоте. Он попытался заговорить, но обнаружил, что он не мог двигать губами как и любой другой частью тела. Палан нахмурился бы, если бы мог. Вокруг не было никаких звуков или запахов, его тело не чувствовало ничего. Белый свет проникал в его тело, растворяя его по частям. Его кожа отпала, обнажив красные мышцы и сухожилия. Его мышцы разъедались прядь за прядью, пока не остались только кости. Его глаза превратились в липкое месиво, в результате чего он погрузился в темноту. Его кости, превратились в конструкцию, похожую на муравейник, прежде чем они полностью не растворились. Единственное, что осталось, это его мозг, который бесцельно плыл.
Хотя Палан не мог видеть, миллиарды образов промелькнуло в его голове. Человекоподобная фигура с сутулыми плечами стучала по его груди и кричала, прежде чем разломать дерево голыми руками. Этот кадр напомнил Палану Игоря. Крупная ящерица с двумя гигантскими задними лапами и смехотворно крошечными передними лапками взревела, обнажая ряды острых зубов. Четырехкрылая птица пролетела сквозь воздух над бесконечным пространством синего цвета. Акула плыла через черные воды. Черный ящер вылез из вулкана, и извергся фонтан магмы.
Образы замелькали в голове Палана, сотни за раз, но они не длились дольше секунды. Его внимание было обращено к определенным образам, и постепенно образы менялись, выявляя похожие. Спина крокодила. Ящер, выползающий из рухнувшей пещеры. Змея сжала льва, пока кровь не брызнула из кошачьего рта. Акула учуяла раненое существо за сотни миль. Сцены начали длиться дольше, пока их не осталось совсем немного в его голове. И тогда он стал ощущать себя в шкуре животных из этих сцен: наблюдая, слыша, чувствуя вкус, и охотясь в их телах.
Тело акулы казалось совсем естественным для него: прекрасное обоняние, усиленный слух, орган чувствительный к электричеству в центре его головы, даже потеря и рост зубов. Он был непобедимым правителем моря. Ни одно существо не осмеливалось бороться с ним, до тех пор, пока черно-белое существо не пришло и не перевернуло его. Оно засмеялось, пока его грудь горела, и его видение не стало пропадать, прежде чем он погрузился во тьму.
Затем он вошел в тело крокодила. Он в основном плавал вокруг озера, спал и ждал, пока животное не приблизится к воде, затем он наносил удар. Засады не были для него в новинку, и он преуспел в этом. Однажды он съел маленького ангела, который бродил вокруг озера. Затем пришла группа ангелов и напала на него своими копьями. Его кожа выдержала удары, но ангелы упорствовали, отказываясь позволить ему сбежать. В конце концов, его кожа треснула и разлетелась на куски под неумолимыми ударами. Он испустил вопль, прежде чем он умер, от копья пронзившего его голову.
Он вошел в тело птенца. Он выпрыгнул из гнезда и захлопал крыльями, прежде чем упасть на землю и разбить его голову. Он умер от удара.
Палан почувствовал смутное чувство досады, когда он вошел в тело анаконды. Последняя смерть была слишком неловкой, и он заерзал в беспокойстве. Анаконда была еще одна любительницей засады, и Палан процветал. Он впивался зубами в добычу и обматывал своего тело вокруг нее, давя органы и расплющивая, прежде чем проглотить ее целиком. Джунгли были его бесспорной территорией, пока однажды там не похолодало, и он не замерз.