Признание двух воинов

В поисках передышки от всего, Тор вышел на балкон с видом на тренировочную площадку. Он подумывал присоединиться к остальным и устроить спарринг, но понял, что не в настроении. Наблюдая за происходящим, он вспоминал битву в Ванахейме.

Бой был легким, земля быстро окрасилась в красный, а собственный голос звоном отдавался в ушах, радостно провозглашая победу.

Позже Тор отправился на поиски брата, который, к его большому замешательству, рано покинул пир.

— Победа? Какая победа? Это была настоящая резня. Ты не должен был их убивать.

— Ну, конечно, я должен был уподобиться тебе. Обращаешься со своими врагами как с партнершами по танцам. Истинный воин.

— Воин не опускается до убийства. Что в сущности и было! — глаза Локи заблестели — Ты обязан их семьям за пролитую кровь. И я скажу…

Тор с яростью впечатал Локи спиной в стену сарая с такой силой, что дерево под ним затрещало.

— Ты никому ничего не скажешь, брат. Или я расскажу всем, что ты сбежал с поля боя. И мы посмотрим, кому поверят.

Лицо Локи побелело до самых губ, глаза казались единственным цветом на его лице на фоне черных бровей и ресниц, резко выделявшихся на бледной коже. Он уставился на Тора, приоткрыв рот.

Когда он наконец смог ответить, голос был мягким и спокойным:

— Ты бы пошел на это?

И Тор, каким дураком он был, прижал Мьельнир к груди Локи и пригрозил:

— Не порти мою победу, братишка.

— Хорошо. Ты можешь рассказать свою историю, — прошипел ему Локи. — Но не забывай, кто из нас лжец.

Оставшуюся часть той поездки Локи почти не разговаривал с ним, а по возвращении домой в его голосе слышалась лишь холодная вежливость. Он согласился с его словами, ничего не сказав, когда Тор доложил Одину о случившемся, и промолчав во время каждого из многочисленных рассказов после.

Несколько недель спустя Тор пожаловался, что брат избегал его, однако, принесенные в конце концов им извинения были довольно нерешительными, бессвязными.

— Все ведь в порядке? Ты уже не злишься на меня за то, что я немного приукрасил историю, сделав ее более захватывающей?

Как он мог не заметить тогда насколько фальшивой была ответная улыбка?

— Нет, конечно, нет. Я не сержусь на тебя.

Но вместо того, чтобы разобраться, что на самом деле имел в виду Локи, Тор хлопнул его по спине и привел в таверну, решив, что все кончено, и их конфликт исчерпан.

Я тот идиот, коим ты меня назвал, брат.

— Тор!

Крик привлек его внимание, он увидел Сиф и Фандрала внизу, одетых для спарринга, но когда он покачал головой в знак отказа, они не стали настаивать, и поднялись по лестнице на смотровую площадку.

— Рада тебя видеть, Тор, — поприветствовала Сиф с улыбкой. — Ты не будешь заниматься с нами?

— Не сегодня, друзья.

— Я вижу, тебе удалось избежать серьезных последствий своей безумной попытки переворота власти? — пошутил Фандрал, разводя руками, чтобы показать, что Тор здесь, а не заперт где-нибудь в темнице. — Мы боялись, что тебя снова могут сослать.

— Это не совсем так.

— Что случилось? — Сиф наклонила голову ближе, ее взгляд смягчился от беспокойства.

Тор протянул руку, призывая молот, и оба рефлекторно повернулись и сошли с тропинки. Когда ничего не произошло, он опустил руку.

Фандрал ахнул.

— Он снова отнял у тебя Мьельнир! Но это несправедливо — мы должны поговорить с всеотцом, ведь ты не виноват, скипетр…

— Остановись, — прервал Тор, а затем снова более решительно, когда Фандрал продолжил. — Хватит! Он не ошибся, Фандрал. Дело не в скипетре. Не только он делает меня недостойным носить молот.

Сиф уставилась на него.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что Один прав. Потому что я лгал ради славы, и теперь я это осознаю. — сглотнув, Тор продолжил — Я наконец рассказал отцу, что на самом деле произошло в Ванахейме. Он был… Недоволен.

Фандрал и Сиф переглянулись.

— Почему ты вдруг решил заговорить об этом сейчас? — спросила Сиф. — Прошло уже много лет.

— Потому что Локи ничего не помнит после той поездки. И мне пришлось признаться в том, что я знал, почему его разум зациклился на нашей лжи. Я был жесток и разрушил его доверие ко мне, не понимая, что натворил. Теперь — понимаю. — двое других выглядели сбитыми с толку, не догадываясь о чем идет речь, но Тор не стал объясняться.

— Он потерял память? — потрясенно спросил Фандрал. — Все возвращается к тому визиту?

— Да. У него серьезная травма головы, и Эйр предупредила, что могут быть и другие проблемы, которые еще не дали о себе знать.

— О, Тор, мне очень жаль, — пробормотала Сиф. — Мы должны были сначала спросить о нем. Как у него дела? Уже лучше? Он должен был по крайней мере проснуться, раз зашла речь о Ванахейме.

— Да, он приходил в себя, каждый раз всего на несколько минут, прежде чем ему нужно было отдохнуть. Раны заживают слишком медленно и причиняют сильную боль. Кажется, ему так мало что может помочь! — Тор, не сдержавшись, хлопнул рукой по перилам. — Что хорошего в Асгарде, если мы ничего не можем сделать!

— Все наладится, Тор, — успокоил его Фандрал. — Вспомни, не так давно все считали его мертвым. Он вернулся домой, и целители сделают свою работу. С ним все будет хорошо, просто верь.

Тор прислушался и, немного погодя, вынужден был кивнуть в знак согласия. Он все еще не был уверен, что с Локи «все будет хорошо» — это казалось таким далеким пунктом назначения, — но он сохранял надежду.

— Вам двоим следует навестить его. По крайней мере, когда Эйр допустит больше посетителей. Я подозреваю, что ему не помешает немного отвлечься.

Фандрал снова обменялся обеспокоенным взглядом с Сиф, которая в нерешительности прикусила губу, прежде чем ответить:

— Я не уверена, что он захочет нас видеть.

— Но вы его друзья.

— Он послал Разрушителя не только за тобой, — сказал Фандрал, — Но и за нами. Локи был царем, и мы проигнорировали его указ, последовав за тобой.

— Я бы все равно поступила так же. Но, зная то, что нам известно сейчас, думаю, что мы должны были сначала увидеть всематерь. Мы предположили, что он что-то сделал с царем и узурпировал трон.

Тор выслушал их и закрыл глаза от боли, теперь картина вырисовывалась целиком. Норны, он был так рад видеть своих друзей, находясь в изгнании, но будучи сбитым с толку и обиженным на Локи из-за лжи о смерти Одина, ему ни разу не пришло в голову задуматься, почему брат так себя ведет.

«О, это было безумие, он всегда был странным, и так далее, и тому подобное…» — глупости, которые он говорил себе, чтобы сгладить острые углы действительно важных вопросов и игнорировать более глубокие проблемы.

— Если брат все вспомнит, мы разберемся с этим. А до тех пор давайте все попытаемся восстановить наши отношения с ним, чтобы, если воспоминания вернутся, у него был более прочный фундамент братства и дружбы.

— Конечно, мой друг, — успокоил его Фандрал. — Мы сделаем все, что пожелаешь, все, что, по твоему мнению, может помочь.

Тор кивнул им обоим, довольный тем, что Локи окажется не таким одиноким в своем выздоровлении.