В ловушке

Как только он почувствовал себя чуть менее похожим на то, что больной кот оставил после себя на полу, Локи выпрямился и вдохнул полной грудью, чтобы успокоиться. Он уже извинился, по крайней мере, пять раз со слезами, за уничтожение сада, за тайный поход к Вечному Пламени и за все остальное, так что не стал повторяться. Но его грудь все равно сжалась от раскаяния при виде простирающихся вокруг мертвых растений. Он уничтожил нечто, что его мать создавала с таким трудом и лелеяла своими руками.

Изнеможение тянуло его ко дну, глубже, чем просто физическая усталость. Ему не хотелось подниматься, но он понимал, что должен.

Фригга наблюдала за ним, ее выражение лица все еще было обеспокоенным, но затем она попыталась слабо улыбнуться.

— Я думала уговорить тебя прийти на пир сегодня, но, пожалуй, это лучше отложить на другой день.

Он скривился.

— Не сегодня, нет.

В идеале — никогда, но он понимал, что ему этого не позволят. Не после того, как он был «мертв» больше года. И раз уж его уже видели у корабля, он не мог притворяться, что вообще не хочет появляться на публике.

Все, чего он хотел сейчас — это вернуться в свои покои, упасть на кровать и проспать до утра. Если кошмары ему позволят.

— Но тебе нужно что-нибудь поесть, — напомнила она. — Так что, возможно, мы все же соберёмся чуть позже с тобой, Тором и Джейн Фостер, если она предпочтет более скромный ужин в семейной столовой. Один должен председательствовать на пиру, но он может присоединиться к нам после.

Хотя он и тосковал по своей кровати, он был голоден, поэтому кивнул.

— Мне следует найти Джейн. Я довольно резко прервал наши эксперименты с кораблем.

Улыбка Фригги стала шире.

— Думаю, она занята. Я видела, как Тор взял ее с собой полетать там наверху. — Она бросила взгляд на небо.

Конечно, взял, — Локи еле удержался от этих слов, зная, насколько горько они прозвучат.

— Тогда все в порядке, — сказал он вместо этого и потянулся за тростью, упавшей рядом.

Локи осторожно поднялся на ноги, опасаясь, что головокружение вернется. Он протянул свободную руку матери, хотя она нуждалась в помощи меньше, чем он, и замер, не в силах заставить себя двинуться с места. Ее улыбка стала теплее, полной нежности, и мать потрепала его по щеке.

— Иди отдохни, милый. Я зайду за тобой перед ужином.

Он покинул сад, радуясь, что больше не видит нанесенных им разрушений, и направился обратно в свои покои. Локи не обращал внимания на путь, не мог вспомнить, что видел по дороге, пока не оказался на кровати, уставившись в потолок.

Отдых не приходил.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникало это отвратительное лицо, и низкий голос приказывал: «Сломай его».

Корвус пригвоздил его за живот к камню, пока огромный монстр ломал ему конечности одну за другой. Он не мог кричать, потому что посторонний был у него в голове, а голос Эбони Мо проникал в каждую трещину, пробитую болью.

«Он будет тебе отцом, он будет направлять тебя и сделает сильным…»

Локи схватил подушку и швырнул ее с кровати что было сил. Затем сел и уткнулся лицом в ладони, дергая себя за волосы. Он пытался дышать и сосредоточиться на других вещах. Все, что он делал сегодня днем, — это расстраивался из-за этих воспоминаний, и если бы он мог просто запереть их… Ему нужно было перестать думать об этом, остановить фантомную боль в ногах, перестать постоянно заталкивать память обратно во тьму…

«Твое спасение — в послушании…»

Злой и расстроенный, он вскочил с кровати, понимая, что отдыха не будет. Сидение без дела не помогало, рыдания на плече у матери не помогали — так что же поможет? Действия.

Пробраться обратно в сокровищницу было нетрудно. Один усилил охрану и укрепил щиты, но и то, и другое было для Локи не более чем минутным неудобством.

Он осторожно спустился по лестнице, чтобы взглянуть на Камни Бесконечности: Тессеракт на постаменте, ослепительно сияющий голубым светом, Эфир, подобный багровому дыму и Камень Разума, запертый в отравленной оболочке скипетра за защитным барьером. Локи вздрогнул при виде скипетра, испытывая отвращение от рефлекторного желания схватить его. Это желание было не его, а внушенным ему, чтобы обеспечить канал связи между его разумом и приспешником Таноса.

Он вернулся к Тессеракту. Мощь всех трех камней, давившая на его чувства, была огромной, почти ослепляющей. С этим он мог отправиться прямиком к Таносу.

А с Перчаткой Бесконечности в дальней нише он мог использовать все три.

Убить Таноса. Покончить с этим сейчас же. Получить свою месть. И снова обрести возможность спать.

— Мудрость — это обдумывание последствий своих поступков, — внезапно раздался позади голос отца.

Локи вздрогнул, не заметив его прихода, слишком поглощенный камнем.

— Я обдумываю, — ответил Локи, не отводя взгляда от сияния камня. — Я думаю взять это, отправиться прямиком к Таносу и отрубить ему голову, прежде чем он успеет остановить меня. Я смогу это сделать.