Вечное пламя

Дверь закрылась, и он остался с отцом один на один в тишине пустого зала.

Царь выжидающе смотрел на него.

— У тебя ко мне вопрос… — подсказал он, когда Локи так и продолжил молчать.

Локи поднял указательный палец, прерывая начатый разговор. У него не было никаких вопросов — это был просто самый легкий способ заставить мать уйти.

— Посмотрим, куда они пойдут.

Во взгляде Всеотца появилось осознание.

— Ах. Ты хочешь сделать это сейчас.

Что-то внутри него содрогнулось. Нет, он не хотел делать это сейчас. Он вообще не хотел идти на такой риск. Не хотел и одновременно боролся с отчаянным желанием попробовать. Буквально заставив себя небрежно пожать плечами, Локи сказал:

— Мне кажется, если я собираюсь рискнуть своей жизнью ради благой цели, это должно привести к чему-то.

— Значит все-таки Вечное пламя.

Локи удивленно поднял брови.

— Ты думал, что я откажусь от силы? Но ты уверен, что хочешь отдать ее мне?

Конечно, задавать этот вопрос было уже несвоевременно, после того как Локи узнал о таком варианте. Он никогда бы не подумал о Вечном пламени как о чем-то, к чему он мог или хотел бы прикоснуться, но зная, что сейчас Один мало что был в состоянии сделать, чтобы помешать ему…

— Ты действительно хочешь доверить мне силу, по мощи равную твоей?

Он намеренно задал вопрос в такой формулировке. Как и сказала мать, если они пойдут на это, сделанного уже никто не изменит. Даже Всеотец.

К его чести, Один не вздрогнул и просто кивнул.

— Я обдумывал эту мысль уже довольно давно, — признался Один, сжимая Гунгнир. — Еще до прибытия Эфира я рассматривал пламя как альтернативу. Я не сбрасываю со счетов опасность для тебя, хотя Фригг вряд ли мне поверит. Но правда в том, что у меня больше нет сил защищать тебя или Асгард от наших врагов, поэтому я должен дать тебе средство, чтобы защитить себя самому.

— О. — Локи опустился глубже в кресло. Не это он ожидал услышать. И подобный поворот его отнюдь не радовал. Сказанное лишь подтвердило его подозрение, что единственная причина, по которой он сейчас слышал всю эту правду, была связана не с его травмой, а с осознанием отца приближавшегося для него конца.

— Не завтра, — добавил Один, скривив губы, прочитав замешательство на его лице. — Но скоро. Меня беспокоит, что ни ты, ни Тор не готовы к предстоящей угрозе.

Локи закусил губу, чтобы в сердцах не обвинить Одина в этом. Ведь это он скрывал от них правду до последнего, пока не стало слишком поздно, и теперь отец собирался позволить Локи сделать то, о чем и не подумал бы десять лет назад, что бы Всеотец ни утверждал сейчас, основной виновник происходящего сегодня — ускользавшее с бешеной скоростью от них время.

Один больше не смотрел на него, хмуро глядя в сторону.

— Хела сама по себе сильный враг. Если бы ее можно было настроить против Таноса, это был бы лучший исход для всех, но я боюсь, что они могут найти общий язык, если ее освободить до того, как титан придет за камнями.

Локи поморщился. Конечно. Общее желание погубить Асград и его самого вместе с ним.

— Тогда я просто должен остановить их, — сказал он с нарочитой легкостью, как будто это было чем-то будничным.

Но Одину было не до смеха, и он бросил на него мрачный взгляд.

— Надеюсь, Локи. Ты и Тор вместе должны во что бы то ни стало уберечь Девять миров от этих врагов.

Несколько пораженный своим легкомыслием, Локи в изумлении уставился на него. Выражал ли когда-нибудь Один такую бескомпромиссную веру в то, что Локи способен сделать что-то столь важное? Что он мог сделать что-то наравне с Тором?

Или все дело в силе пламени, с которой он станет равным брату?

Но Один еще не закончил.

— Танос хочет уничтожить вселенную, а Хела была бы только рада управлять пеплом, который он оставит после себя. Не дай ей такой возможности.

Локи пришлось сглотнуть и моргнуть, чтобы попытаться вернуть себе голос.

— Не дам, отец. Клянусь.

Один долго смотрел на него, силясь оценить правдивость его намерений. На секунду вспыхнуло сомнение, говорил ли сын честно и действительно ли мог справиться со всем, на что он его толкает, но, отогнав серые мысли, Всеотец выпрямился.

— Тогда давай сделаем это, пока твоя мать обо всем не прознала. — он бросил взгляд через плечо на дверь — Она и Тор сейчас со смертной и Эйр.

Локи направил свое кресло к двери.

— Значит нам пора.

Он чувствовал себя немного виновато, когда спешил мимо закрытой двери, ведущей в комнаты исцеления, как будто снова мальчишкой воровал печенье с кухни. Однако то, что отец шагал за ним, все еще ощущалось жутко странным, куда правильней было бы будь на его месте брат.

Локи ожидал, что мать поймает их в любую минуту, но то ли удача была на их стороне, то ли по вине Одина, они оставались вне ее поля зрения.

Должен ли он остановиться? Признаться ей? Ему казалось неправильным действовать за ее спиной, когда он знал, что страхи, высказанные матерью, не только были вызваны любовью, но и оставались обоснованными.

С другой стороны, Локи отдавал себе отчет, что она попытается остановить его. И если бы мама вдруг начала плакать, он скорее всего не выдержал. Но тогда Джейн умрет, а он ей многим обязан.

Его колебания не укрылись от Одина, и он остановился.

— Ты передумал?

— Нет, — твердо ответил Локи. — Но я бы предпочел не проходить через большой зал. — в сокровищницу Асгарда можно было попасть и другим путем, хотя Локи сомневался, что кресло пройдет по узкой задней лестнице.

Один задумчиво хмыкнул, прежде чем посмотреть на него.

— Взгляни своим страхам в лицо, сын. Я буду рядом.

— Но все запомнят меня таким. — в одной руке Локи держал две трости, а другая — лежала на блоке управления креслом.

Один признал его правоту.

— Да. И тогда они увидят, как ты поднимаешься из него, — сказал Один, кивнув на подлокотники кресла. —Такому нужно лично стать свидетелем, чтобы поверить, Локи.

Локи, знавший истинное отношение двора к нему, когда Одина не было рядом, должен был признать, что его слова имели смысл. Прямо сейчас истории, блуждавшие по дворцу, вероятно, звучали как ложь, которую его мать распускала, чтобы сын выглядел храбрым и полезным, появись он на глазах людей вообще без каких-либо травм, они бы задались вопросом, что же такое «правда», а это редко шло на пользу Локи.

Один уговорил его идти вперед, не сворачивая.

— Пойдем, если ты хочешь сделать это, мы должны действовать быстро.

Когда они добрались до парадной лестницы и встретили эйнхериев, Локи уже чувствовал недомогание от того, что ему придется спускаться вниз на глазах у посторонних. Но кресло хорошо справлялось с мелкими ступенями.

Однако вскоре вид зала заставил его ошеломленно оглядываться по сторонам с открытым ртом. Никто не сказал ему, что повреждения после атаки были настолько значительными. Никто не сказал, что в дальнем конце все еще находился корабль темных эльфов.