Глава 1289

Как только Цзи Шанцин закончил говорить, из толпы, окружившей его, словно молния выстрелила чья-то рука. Не успела Лин Санцзю сообразить, что к чему, как рука уже схватила главный приз за воротник. Лин Санцзю удивленно воскликнула, но какая-то мощная сила вырвала ее из толпы.

Тарелка с четырьмя шашлыками взлетела в ночное небо.

Лин Санцзю уже пролетела в воздухе, словно ракета, направившись прямо к человеку, державшему главный приз. В тот же миг, как её ноги врезались в песок, на всех обрушился такой сильный песчаный шторм, словно проливной дождь. Песок ослепил их глаза, кусаясь так сильно, что ни черта не было видно, за исключением Лин Санцзю, которая закрыла глаза в тот момент, как приземлилась. Картина доли секунды, предшествовавшая тому, как она закрыла глаза, отпечаталась у нее в памяти так ясно, словно на навигационной карте, четко обозначая расположение двух человек перед ней.

Посреди песчаного дождя она неожиданно выбросила руку вперед, словно змею, и отвесила пощечину одному из них.

Рука мужчины обвилась вокруг шеи Цзи Шанцина, удерживая его голову в определенном положении. Когда он услышал рядом с ухом резкий свист ветра, он быстро среагировал. Мгновенно разжал захват на шее Цзи Шанцина и попытался отступить назад, но столкнулся с Лин Санцзю.

От скорости и силы нападения Лин Санцзю в этот момент, когда её гнев достиг наивысшей точки, земля задрожала. Она забыла, как сдерживала себя прежде, и вся кровь тела хлынула в одну единственную руку. Когда её ладонь, наконец, приземлилась на быстро отпрянувшую щеку мужчины, кости и волокна его лица рассыпались, а брызги крови взметнулись в воздух.

К счастью, ему удалось отступить вовремя, так что голову он сохранил. Главный приз закашлялся и бросился на Лин Санцзю, словно в ответ на возвращение его рассудка. Лин Санцзю открыла глаза и поймала главный приз в свои объятия. Она протерла лицо и, наконец, увидела, кто лежит на земле.

Половина его лица утопала в крови, обнажая осколки белых костей. Вторая половина лица была серой и мрачной, а единственный глаз неотрывно смотрел на Цзи Шанцина.

«Это ты?», — опешила Лин Санцзю. Она не ожидала, что напавший на нее окажется одним из своих.

Серолицый мужчина раскрыл рот и передернул искаженной половиной лица, выражая боль. Он схватился за окровавленное лицо и медленно поднялся с земли.

Кто-то подошел сзади, а кто-то посмотрел на гриль. В течение следующих тридцати секунд, пока жарился новый кусок мяса, все пребывали в растерянности.

Главный приз съежился в объятиях Лин Санцзю, его худые плечи дрожали. Он спросил серолицего мужчину: «Ты… с самого начала знал, что я Особая Вещь?»

Глаза мужчины неотрывно смотрели сквозь кровавую пелену, не моргая, на Цзи Шанцина. Словно Цзи Шанцин был единственной ощутимой, слышимой и цветной фигурой на всем пляже, а все остальные — всего лишь иллюзорными существами во Вселенной.

«Скажи мне, как ты смог найти меня?», — не отрывая взгляда от Цзи Шанцина, спросил он. — «Забудь о пляжном барбекю, о владельце виллы и обо всем остальном… Я могу похитить виллу во второй раз, раз я это сделал один раз. Мне нужен только ты».

Главный приз нахмурился и посмотрел на Лин Санцзю. «Сестра», — сказал он, склонив голову, словно с сожалением, крепко вцепившись в ее одежду. — «Я был неосторожен».

«В чем это выразилось?»

«Просто по нашей внешности никто из присутствующих здесь не мог сказать, что я Особая Вещь, а ты человек. Он, должно быть, узнал мою истинную сущность на ранней стадии. Это значит, что он видел табличку на входе в нашу виллу и знает, что фамилия владельца Лин, а не Цзи. Верно, он живет в самой последней вилле, так что, вероятно, специально проходил мимо каждой виллы по пути сюда».