Глава 468

Переводчик: BinBin92 Редактор: Vermillion

Кровь струйками стекала по лбу, затекала в глаза. От резкой колющей боли Линь Саньцзюй закрыла глаза. Она провела рукой по больному глазу, чтобы вытереть кровь. Когда она снова разлепила глаза, то ничего не увидела на дорожке. Каблуки исчезли.

Была ли у нее галлюцинация из-за травмы?

Пара черных туфель на высоких каблуках прозвенела в ее сознании. Но она не могла вспомнить, где раньше встречала похожую пару туфель на высоком каблуке.

Каждый вдох она ощущала так, словно невидимая бензопила резала грудную клетку. Терпя пульсирующую боль во всем теле, Линь Саньцзю дошла до границы дорожки и прислонилась к одной из колонн.

Инферно становилось все обильнее, быстрее, необузданнее. Словно голодный зверь на охоте, оно в мгновение ока охватило половину гостиной, воспламеняя все, что попадалось на его пути. Треск огня был громким, а свет огня — ярким; он окрасил ее тело в багрово-красный цвет. Знойный воздух обжигал ее щеки, а спина была мокрой от пота.

Теперь она могла покинуть дом и вернуться в свою форму высшего сознания, но она не решалась сделать ни шагу. Без защиты дома за ней будут охотиться, как за овцой, попавшей в стадо львов. Хотя пребывание в доме означало, что она может быть только обычным человеком, по крайней мере, у нее все еще был шанс бороться за свое выживание.

Пламя охватило переднюю часть гостиной, и, судя по его скорости, пройдет совсем немного времени, прежде чем оно достигнет дорожки. Хотя Линь Саньцзюй прекрасно понимала, что этот дом не является настоящим заведением, она считала, что должна остановить дальнейшее распространение огня.

Приняв решение, она собралась с силами и встала на ноги. Она пошла в обход, пробираясь по дорожке, и вошла в дом через стеклянную дверь в задней части дома.

Когда она вбежала в дом, прикрыв нос и рот, то увидела, что ее взору предстало море пламени. И гостиная, и кухня были полны огня; языки пламени протискивались в пространство, которое еще не было раскалено. От жара и густого смога Линь Саньцзюй едва не отбросило назад на дорожку, но она удержалась. Она огляделась вокруг, и глаза ее засверкали, словно она нашла оазис среди пустыни. Затем она нырнула в умывальную комнату.

Умывальная комната была единственной пощаженной территорией, свободной от натиска неумолимого пламени, по крайней мере, на время. Она поспешила открыть душевую занавеску и взяла душ со стены. Затем она включила кран, и, к ее удивлению, пошла вода!

Она сделала шаг, надавила на душевой шланг и потянула за душевую лейку. Струя воды вырвалась из трубы и погасила несколько огненных искр, которые разгорались за пределами ванной комнаты. Как будто этого было недостаточно, она сняла душевую занавеску, чтобы перекрыть отверстие сливной трубы в поддоне для воды и на полу ванной. Тем временем она повернула все водопроводные краны на максимальный градус. Она даже вытащила сливную трубу из задней части унитаза. Вскоре пол ванной комнаты был заполнен водой, и после того, как это пространство больше не могло сдерживать массу воды, она медленно потекла в пространство за пределами ванной комнаты.

Она не смогла спасти переднюю часть дома, но, благодаря установленной ею водной преграде, она смогла, по крайней мере, предотвратить дальнейшее распространение огня вглубь дома. Таким образом, она смогла укрыться на участке земли.

Линь Саньцзюй вздохнула и опустилась на лужи воды, а водяной столб продолжал посылать все больше воды в окрестности. Она была облита с ног до головы. На ее теле то тут, то там виднелись порезы и ожоги, из ран торчали осколки очков. Всякий раз, когда вода проносилась мимо этих ран, она причиняла ей такую боль, что ее прошибал холодный пот. Когда она поняла, что огонь находится под контролем, она нашла шланг с водой и начала промывать свои раны.

Вдруг из темноты раздалась серия шатающихся шагов. Сердце Линь Саньцзюй дрогнуло, и прежде чем она успела предпринять ответные действия, ее повалила на пол тень, ворвавшаяся в ванную. Вода на полу мгновенно заполнила ее ноздри и рот, она задыхалась и яростно барахталась, как рыба в воде. Она несколько раз ударила нападавшего шлангом с водой в руке, а затем один из ее ударов неожиданно сработал, попав нападавшему в лицо. Мужчина ослабил хватку, и Линь Саньцзю, воспользовавшись случаем, вырвалась на свободу и поднялась с пола.

…Если лицо, обезображенное сифилисом, было слишком жуткой сценой, чтобы на него смотреть, то вид этого человека сейчас был достаточно ужасен, чтобы заставить любого опытного постчеловека плакать от страха. На его обугленной коже было бесчисленное множество крупных шрамов от ожогов и пробоин, полученных в результате пожара и взрыва. Если бы не его открытые глаза, никто бы не подумал, что это живой человеческий экземпляр. Но даже тогда его глаза были полуоткрыты, так как веки опустились вниз, расплавившись от жара пламени.

«Дай мне свою стоимость потенциального роста, дай мне свою стоимость потенциального роста…» Вместо того чтобы сказать, что он разговаривал с Линь Саньцзю, лучше было бы сказать, что он бормотал про себя. Он вытянул руку и потянулся к Линь Саньцзю. Его рот задрожал, желая что-то сказать, но слова, прозвучавшие на его обожженном языке, не несли никакого смысла: «Эти травмы… Я могу…»

Переполненная яростью и страхом, Линь Саньцзюй моргнула и уклонилась в сторону. Теперь она была зажата в маленьком проходе между туалетом и ванной. Видя, что бежать некуда, она подняла тяжелую керамическую крышку от бака для хранения воды за туалетом. Она подождала, и когда мужчина бросился на нее, сильно ударила его по лицу.

Она вложила все свои эмоции в это «сокрушительное» действие. С тяжестью крышки и силой, которую она извергла, она сильно ударяла крышкой по лицу мужчины, снова и снова. Когда она, наконец, поняла причину и остановилась, она не могла сказать, какая часть мужчины была его головой, а какая — телом. Мужчина был превращен в кроваво-мясную массу, как раздавленный муравей.

Дуанг. Керамическая крышка, залитая кровью, упала на пол, и вода брызнула во все стороны. Линь Саньцзюй опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Задыхаясь, она закрыла глаза.

Вода продолжала литься. Огонь становился все меньше и меньше, так как не осталось ничего, что могло бы поддержать огонь. Вдруг Линь Саньцзюй открыла глаза. Она бросила смертоносный взгляд на дверь в ванную.

Со стороны прохода послышался странный шум. Щелк-щелк, щелк-щелк, как будто стук высоких каблуков отражался от мраморного пола.

Ее тело напряглось в ожидании. Однако никто не появлялся.