Глава 510

Переводчик: BinBin92 Редактор: EllisBLV13

Когда были зажжены все светильники, пламя взметнулось со стены и полностью осветило подземное святилище. Газ, выделяемый горящим жиром, окутал идолов Девы, напоминая Лин Санцзю о её поганом дыхании.

«Человеческий жир», — прошептала им дуолочжун, проходя мимо них, — «Эти факелы пропитаны человеческим жиром».

А затем ушла. Без всякого повода. Казалось, ей просто хотелось поделиться этой информацией.

Лин Санцзю, лежа на полу, не могла произнести ни слова. Она неотрывно смотрела на уходящую дуолочжун, прожигая её уничтожающим взглядом. Из входа в святилище появлялось всё больше дуолочжун, заполняя помещение, словно стая саранчи, напавшая на несчастную ферму.

Однако их количество всё ещё не могло сравниться с числом статуй в святилище.

… Лин Санцзю готова была поклясться, что никогда в жизни не видела столько статуй.

Подземное святилище было огромным. Даже с улучшенным зрением, она не могла увидеть конец потолка. Самый дальний угол был окутан тьмой, поскольку огонь не мог достичь его.

В этом огромном подземном пространстве было множество статуй Дэвы, изготовленных из различных материалов, наполняющих храм до краев.

Глина, грязь, дерево, камень, железо: казалось, что любой материал, который мог бы стать хорошим идолом, использовался для изображения Дэвы. Даже на стенах был рельеф с ее изображением. Размеры идолов варьировались. Самый большой был размером с человека, а самый маленький — с палец.

Идол, ближайший к ним, был размером с человека. Его высеченные губы были сильно изогнуты, образуя улыбку. На его голове, плечах, поднятой в воздух руке и одежде были высечены маленькие идолы или изображения самой Дэвы.

Глядя вперед, плотность изображений Дэвы в подземном святилище была настолько высока, что вызывала тошноту.

Сотни дуолуочжунов собрались в центре подземного святилища, образовав полукруг. Один из них выволок из подвала обмякшего избитого постчеловека и бросил его на пол. Свет был скудным, поскольку густые ряды идолов перекрывали пламя от светильников. Единственное, что светилось во тьме, – серебряное кольцо на левом безымянном пальце постчеловека.

Один из дуолуочжун довольно откашлялся. Он подошел и поднял постчеловека за волосы. Линь Санцзю видела, что два глаза на незнакомом лице были крепко зажмурены.

– Постойте, я же чуть не забыл, – вдруг произнес стоявший рядом со стражем дуолуочжун, – мы должны позвать всех остальных, пусть будут свидетелями этого священного момента.

В толпе начался гам. Они хихикали, и несколько человек вышло в проход.

Лежа на земле, Линь Саньцзю могла краем глаза различить лишь искривленные когти, которые подкрадывались к ней. Когда эти когти появились снова, позади этих дуолуочжунов были несколько нежных, но грубых и сухих ног, принадлежавших людям. Очевидно, это были женщины.

Конечно, потребовалось некоторое воображение, чтобы понять, что это человеческие ноги.

«Сидите здесь», — радостно приказал один из дуолуочжунов, — «Поприветствуйте своих новых друзей. У вас лучшие места, чтобы наблюдать за святым обрядом крещения и в то же время знакомиться с новыми друзьями. Есть ли лучший способ дорожить этим прекрасным моментом?»

Когда он говорил, вымазанный слизью хвост на его спине взметнулся вперед, оттолкнув трех женщин на землю, прежде чем повернуться и уйти, не глядя на них. Казалось, он был очень уверен, что они не смогут встать самостоятельно, когда упадут на землю.

Внезапно над ее лицом нависла тень. Когда Линь Саньцзю попыталась повернуть глаз, в поле ее зрения возник огромный живот; она была ошеломлена.

При ближайшем рассмотрении на животе обнаружились еще более ужасные увечья. Казалось, кожа в области живота у женщины неоднократно рвалась и заживала, покрывая ее несметным количеством трещин, рубцов и желтой липкой слизи по мере того, как плод становился все больше. Кожа выглядела настолько натянутой, что казалось, вот-вот лопнет.

Опустив взгляд на опухшие ноги женщины, усеянные выпуклыми зелеными венами, Линь Саньцзю увидела цепь, концы которой были вонзены в обе внутренние стороны ее лодыжек. Хотя концы цепи были покрыты недавно нарощенной кожей, те несколько шагов, которые она сделала, чтобы добраться сюда со своего прежнего местоположения, вскрыли ее раны, и кровь начала сочиться.

«Цепи врезались мне в кость», – тихо прошипел голос. Лин Саньцзю забеспокоилась – она понятия не имела, была ли женщина по отношению к ним враждебно настроена или нет. Ей хотелось вскочить, но её нынешнее состояние не позволяло ей сделать этого: «Рана будет раскрываться при каждом моём шаге. Ей никогда не зажить».