Глава 770

Женский голос был приятным и чарующим, как будто кончики пальцев девы ласкали барабанные перепонки и нервы, заставляя кожу покалывать и покрываться мурашками.

Когда Линь Саньцзю услышала пение, в ее голове всплыл образ двух извивающихся змей, переплетающихся друг с другом. Она попыталась отыскать в своей памяти эту песню, но ее мозг был убаюкан и одурманен пением. Мысль была смыта, словно развеянный ветром дым, в тот момент, когда она возникла.

Она переставляла ноги и тащилась вперед, ее шаги были тяжелыми, словно она брела по грязи.

Солнце полностью взошло, холодно плавая в небе. Сколько бы она ни шла под солнцем, оно не могло ее согреть.

Лин Саньцзю подняла голову и осмотрелась. Ей казалось, что она видит всё сквозь завесу воды. Внезапно на краю её затуманенного поля зрения из земли выпрыгнул человекоподобный цветной сгусток и бросился бежать прочь. Растерянно глядя на быстро уменьшающуюся фигуру, Лин Саньцзю подняла винтовку и нажала на курок.

Ей не пришлось даже прицеливаться. В небо брызнуло алое, похожее на брошенный вверх красный шарф.

Кровь. Это было единственное, что она ясно видела.

Слева от неё раздался приглушённый резкий крик. Он прозвучал как последний щебет птицы, сбитой с неба. Сохраняя на лице бесстрастное выражение, Лин Саньцзю повернулась и посмотрела на жилые здания.

После этого она взяла в прицел свою винтовку и выпустила в его сторону шквал пуль. Стекла мгновенно разлетелись вдребезги и посыпались на землю, словно снежинки. Линь Саньцзю продолжала стрелять, пока в здании не осталось ничего целого. Затем раздался новый крик, похожий на призрачный вой, когда человек поспешно бросился в бегство. Неожиданно отчаянный крик оборвался ужасным грохотом, когда человеческая фигура врезалась в стену и сползла вниз, оставляя за собой кровавый след.

Линь Саньцзю дотронулась до горячего ствола винтовки. Она почувствовала зуд и поняла, что на ее лице запуталось несколько прядей волос, поэтому подняла руку, чтобы смахнуть их. Затем, когда она снова взглянула на свои пальцы, то увидела кровь.

Очевидно, это не была ее кровь, но она не могла вспомнить, как она попала на ее лицо. Она оглянулась, и все, что встретило ее взгляд, было темно-красным. Это была бойня. Мертвые тела лежали тут и там на улице или на крыше. На динамиках даже висело одно или два тела, похожих на выставленные на продажу полоски свинины. Единственное отличие состояло в том, что под телами было море крови.

Мягкое, серебристое пение продолжало звенеть в ее ушах. Она бесстрастно повернула голову. Под аккомпанемент захватывающего женского голоса она продолжила идти по улице.

Перезарядить, прицелиться, нажать на курок.

Она повторяла эти три шага снова и снова, а грохот падающих гильз заполнял собой воздух. Люди метались туда-сюда в поисках укрытия: некоторые жались к углам зданий, другие забегали внутрь и прятались за диванами. Но как бы хорошо они ни прятались, как только она их замечала или слышала, пуля пронзала чью-то голову или грудь.

Выстрелы и обволакивающий голос женщины сплетались в небе, уносимые ветром вдаль. Там, где проходила Линь Саньцзю, воцарялась тишина.

Неожиданно из переулка неподалёку донеслись какие-то отчаянные, торопливые шаги. Судя по всему, человек направлялся к какому-то зданию впереди. С момента начала своей резни Линь Саньцзю ни разу не заходила в жилые дома, поэтому, возможно, для горожан они были безопасными местами.

Лин Саньцзю остановилась и скрылась за зданием. Едва она замерла, как ясно различила приближающиеся шаги. Очень скоро из тени переулка появился мужчина и набросился на дверь. Он собирался ее открыть, но в этот момент Лин Саньцзю выскочила из-за угла и выстрелила ему в спину.