Глава 897

Не было ни звука, ни знака, но из угла бокового зрения Богемии, как дым, вынырнула большая красная тень.

Она хотела было повернуть голову и посмотреть, но тело как будто оледенело, словно безжизненный и неподвижный камень. Красная тень постепенно приближалась с краю ее глаза, двигаясь тихо и нежно. Только огненно-красный цвет, яркий как пламя, и слабый аромат снега пронизывали тишину.

— Итак… кто тебя сюда прислал? — произнес голос, когда он уже был совсем близко к Богемии. Казалось, женщина не собиралась нападать на нее, поэтому она так и не шелохнулась в полосе света. Она нежно подняла прядь выпавшего из прически Богемии кудрявого волоса и тихо рассмеялась у нее над ухом: — Какая жалость, такая красавица.

К ограничению «нельзя двигаться» относился также и запрет на речь. Казалось, женщина в красном платье и не ждала от нее ответа. К тому же вместо ответа на ее вопрос Богемии хотелось парировать: «А я красивее тебя».

Особенная, похожая на снежную аура снова отдалилась от ее бока, но красная тень осталась. Казалось, она выпрямляется.

— Если хочешь кого-то у меня забрать, то, по крайней мере, приведи с собой еще людей, — тихо вздохнула она. — Вы с двумя людьми в мешке за спиной сильно ошиблись сегодня.

Богемия слушала неподвижно. Оттого что она не могла моргнуть, в глазах постепенно начинало пощипывать, как будто вот-вот должны были навернуться слезы — и неприятно, и если эта противная женщина решит, что она не выдержит и заплачет, будет неловко!

— Ты хочешь достать Ю Юань, надеясь по следу найти еще одного человека, так? — тихо вздохнула женщина, однако вторая половина фразы прозвучала как будто само по себе: — Мне не хочется, чтобы она умерла, и я не выношу видеть ее живой. Такова жизнь…

Ее голос улетучился, как дуновение ветра, и второй этаж снова погрузился в тишину.

Мысленно Богемия успела проклясть и женщину в красном платье, и эту суку Линь Саньцзю сотни раз наперед и назад — выросшая на улице, она владела грубой руганью и метафорическими проклятиями, никогда не повторяясь в оскорблениях. Однако от ругательств толку было мало. Вместо них у нее от волнения задрожал голос, и по щеке медленно поползла слеза под беззвучный крик: «Нет, не надо!»

— Ой-ой-ой.

Голос прозвучал немного удивленно. Она приблизилась, туманная аура обволокла Богемию, а затем призрак склонился, бережно отирая ей лицо легким прикосновением руки. — Не бойся, я буду нежна.

Нежна? А это каким образом? Неужели собралась убивать?

Кто же мог предположить, что выполнение поручения может обернуться лишением жизни?