Глава 909

Жгучий жар на шее, олицетворявший жизнь, вновь пробудил разум Линь Саньцзю.

— Как бы там ни было, она не желала умирать таким образом!

В одно мгновение она не могла даже вспомнить, кто начертал слова на той карточке; она только знала, что в ее ладони внезапно появился маленький серебряный предмет, холодно прижавшийся к ее коже.

В воздухе Линь Саньцзю изогнулась и перевернулась, повернувшись с ног на голову. Как ныряльщица, она устремилась прямо в бесконечную темноту внизу. Она подавила в себе инстинктивное желание размахивать руками и вместо этого крепко схватилась за маленький серебряный предмет, направив его в ожидающую ее внизу бездну.

— Да будешь ты поглощен моим предметом!

Этот громкий крик, казалось, вырвался из ее рта, но эхом раздался только в ее мыслях. Слабый звук свистящего ветра во время спуска наполнил ее уши, и кровь прилила к ее голове. В какой-то момент она даже не могла понять, находилась ли она наяву или во сне.

В следующее мгновение, которое казалось долгим, как целая жизнь, но и коротким, как моргание глаза, она, кажется, услышала рев и почувствовала сотрясающее землю волнение. Цвета, казалось, смешанные с молочным серебряным светом, начали вращаться, и темнота перед ней перестала быть пустотой. Линь Саньцзю чувствовала, что непрерывно сталкивается с чем-то колоссальным, возможно, внутренней стенкой тела монстра. Она крепко сжала зубы, сжимая в руке особый предмет, не смея ослабить хватку. Она полагалась исключительно на свое защитное силовое поле, чтобы выдержать грохочущий удар, пока наконец не потеряла сознание.

По мере того как темнота, заволакивавшая ее сознание и зрение, постепенно рассеивалась, сквозь щелочки чуть приоткрытых век, между тенями ее ресниц, она моргнула и снова увидела ночное небо.

Хотя оно было затянуто тучами и без звезд, она все еще находила ночное небо невероятно красивым.

В ее поле зрения появилось лицо, загораживая большую часть ночного неба.

— … Это действительно неожиданно, — приглушенный голос был неясным, жужжащим во время разговора, — Возможность убить тебя, в конце концов, попала мне в руки.

Что?