Глава 39.2

Юань Сян перешла в изящный зал. По сравнению с великолепным стилем магазина, этот зал на заднем дворе был оформлен просто и элегантно, демонстрируя основы, заложенные домом вековой давности.

Резной стол из красного сандалового дерева был украшен старинными золотыми и бронзовыми треножниками, голубым и белым фарфором, столешницами из гигантского китайского красного дерева с обеих сторон, большой картиной тушью с детализированным рисунком кистью и парой двустиший, вырезанных из черного дерева.

Когда владелец магазина ушел, Юань Сян села на высокое сиденье и стала ждать, любуясь картиной и поглаживая котёнка у себя на руках:

— Куда делся Нань Хэ? Что-то он долго не возвращается.

— Брат Нань, должно быть, мстит за меня. Я думаю, он проглотил хромого за один укус, — поднял голову У Юань: — Хотя, нет, этот человек был слишком вонючим. Не говори о нем, иначе у меня пропадет аппетит.

Юань Сян засмеялась:

— Не убегай от меня, когда вокруг слишком много людей. Если тебя поймают, тебя никто не будет угощать рыбой.

— Мне все равно. Я так испугался сегодня. Мне нужно съесть целое ведро сушеной рыбы.

Юань Сян щёлкнула котенка по носу:

— Хорошо, давай отправимся на берег озера Дунтин и добудем немного анчоусов, затем пусть в магазине их обваляют в муке, посыплют солью и бережно обжарят с обеих сторон, чтобы утешить нашего маленького испуганного У Юаня.

У Юань обрадовался и совершенно забыл о только что пережитом потрясении. Он спрыгнул с рук Юань Сян на землю и начал расхаживать по комнате.

— Эй, эта картина похожа на гору Небесного Волка. Она напоминает мне о том, как мы в последний раз играли в золотой шар с Янь Ню, — поднял взгляд У Юань на каллиграфические свитки и картины, висящие в зале.

Юань Сян посмотрела на картину и увидела горы и скалы, заснеженные зеленые сосны, сверкающие на солнце, и пару юных девушек под деревьями, счастливо пинающих изысканный золотой шар. Две девушки, одна в коричневой одежде, а другая в парчовой мантии, были живо изображены художником, с веселыми и жизнерадостными выражениями лиц, будто время застыло на картине.

Слева и справа были написаны двустишия: «Сотня прекрасных вещей в мире сохраняются неизменными пока существует мир, истинная благодарность живёт вечно*, а храмы не потеряют благодать».

П.п.: be engraved in one’s heart and carved in one’s bones — сохранять благодарность за совершённое добро всю жизнь.