Глава 55.2

— Если говорить о битве в Фэнчжоу, это было действительно захватывающе. Ледяная стрела убийцы попала генералу в сердце. В тот момент, когда генерал упал с лошади, я почувствовал, что небо рушится, и я заплакал на месте, — Чжу Синьи рассказывал о сражении, в котором генерал Цю был ранен год назад. Он все еще испытывал сожалению по поводу тех событий: — К счастью, Бог услышал мои молитвы. В то время генерал находился в опасном положении. Он был в коме несколько дней, но, наконец, очнулся.

Сяо Линь, который шел впереди, не мог удержаться от смеха, слушая то, что он сказал.

— Брат Линь, почему ты смеёшься? В то время ты плакал. Не думай, что я этого не видел!

Сяо Линь был пойман врасплох, и его лицо немного покраснело. Он объяснил Чжоу Дэюню и остальным:

— Состояние генерала в то время было действительно критическим, так что, когда он только проснулся, он был в трансе. Только тогда он специально подал прошение и удалился с линии фронта в особняк Датун, чтобы восстановить силы. Когда мы добрались сюда, у нас был бой с врагом.

Юань Сян и Цю Юэмин посмотрели друг на друга.

Они оба узнали то, что хотели, от двух генералов.

Похоже, что тело Цю Юэмина действительно было занято другой неизвестной душой после того, как он впал в кому, и этот человек изначально сильно не соответствовал личности Цю Юэмина, поэтому ему пришлось отступить с линии фронта, поселившись в особняке Датун, под предлогом воссстановления. Только из-за того, что враг осаждал город, он вмешался в ситуацию и взял на себя ответственность за защиту города.

Разговаривая, люди дошли до поместья генерала. Они столкнулись с группой возвращающихся людей. Среди толпы был человек, одетый в простую мантию, верхом на черном коне, смотрящий вперед.

Это был Цю Юэмин, молодой генерал, который стал знаменитым.

«Цю Юэмин», сидящий верхом на лошади, и Цю Юэмин в теле госпожи Чжоу увидели друг друга, и оба застыли на месте.

Всадник удивленно открыл рот и собирался что-то сказать, но затем его глаза встретились с Чжоу Дэюнем.

Чжоу Дэюнь был взволнован, он сделал два шага вперед и взволнованно закричал:

— А-Янь, А-Янь.

Глаза Дин Янь мгновенно расширились, и она на мгновение застыла и холодно приказала: