Глава 592

Глава 592

У подножья горы драконьего короля, король Демонических Драконов и старейшины только закончили обсуждение собрания расы драконов. Лун И подошел к ним, чтобы немного поболтать. Старейшины уже были наслышаны о его силе; особенно – Пьер, который видел ее собственными глазами. Теперь старики не хвастали перед Луном И своим превосходством. В конце концов, в этом мире уважали силу. К тому же, между Луном И и драконом с умением поглощения была необыкновенно близкая связь, хотя, даже не имея такой связи, парень мог бы стать родственником короля из-за симпатии драконьих принцесс.

Немного позже Лун И установил магическую площадку у подножья горы, — более крупную, чем первая. Он подумывал остаться на острове Демонических Драконов на несколько дней, так как был здесь впервые, но заметив, что Люли нервничает, не стал задерживаться. Внимательно выслушав короля, который в очередной раз объяснил дорогу, Лун И попрощался с жителями острова, а затем оседлал Бай Юй вместе с Люли, и полетел к огромному морю, в одно мгновение исчезнув за горизонтом.

………………………..

Холодный лунный свет мягко освещал каждый уголок императорского города. Воздух больше не казался приятно прохладным, — скорее, мрачным и холодным. На небе смутно виднелись звёзды, но это не напоминало звездную ночь прошлого. Луна выглядела одинокой.

На горе Тянья, подобно тысячелетней колоне, стояла красивая и элегантная фигура. Казалось, она никогда не двигалась, — только прекрасные волосы парили в воздухе, когда дул горный ветерок, придавая схожесть с феей, парившей над этим миром.

«Лун И, ты хоть когда-то думаешь обо мне? Или уже позабыл свою Ханьянь, окруженный множеством красавиц?» — глядя на холодную луну в небе, Му Ханьянь вспомнила улыбающееся лицо Луна И: его черные глаза, сиявшие как звёзды, и очаровательную улыбку, которая магическим образом ускоряла биение сердец.

Несколько месяцев назад девушка очнулась от комы и обнаружила себя в императорском дворце империи Голубого Ветра. Грустно улыбнувшись, она больше не проронила ни слова. Ханьянь предпочла бы умереть на груди Луна И и быть похороненной в горах, покрытых дикими цветами, чтобы ее кровь и плоть стали удобрением для цветов и растений, а душа – парила среди прохладного ветерка. Тогда, стоило Ханьянь заскучать о Луне И, как нежный ветер стал бы раскачивать цветы и растения, чтобы передать Луну И, что она думает о нем. Хотя Ханьянь и была жива, но они с Луном И находились в совершенно разных мирах. Мощный невидимый барьер разделял их. Поначалу девушка пыталась не думать о Луне И, мужчине, оставшемся в ее сердце и костях, но обнаружила, что такая жизнь хуже смерти. Только вспоминая о его теплой улыбке и черных, наполненных мудростью, глазах, Ханьянь чувствовала себя живой.

«Старшая сестрица!» — сзади раздался чистый мелодичный голос.

Му Ханьянь вздрогнула, и фантом над холодной луной исчез без следа. Теплая улыбка тоже исчезла с ее лица, словно девушка не улыбалась тысячу мучительных лет.

Она тихо вздохнула, но не стала ни поворачиваться, ни отзываться.

«Сестрица, ты всё еще винишь меня?» — спросила Цзинцзин, выходя вперед и взяв Му Ханьянь за руку.