Глава 24

В ответ на столь типичное для Учихи оскорбление все старейшины, знавшие истинное положение дел с Учихой Кеем, в этот миг почувствовали острое беспокойство и стыд — словно кто-то оголил перед ними старую, гноящуюся рану.

А особенно — если вспомнить, что Кей уже давно покинул территорию клана и живёт один, вне пределов родового поместья. Многие начали подозревать: возможно, ещё задолго до сегодняшнего дня он уже отдалился от семьи — не только телом, но и духом.

Учиха Фугаку, грозный и невозмутимый, обвёл взглядом притихших членов клана, и, после долгой паузы, произнёс:

— Думаю, вы уже осознали нашу прежнюю ошибку. Мы были чересчур высокомерны и самоуверенны в отношении Кея. Мы не отнеслись к нему справедливо.

— Более того… — голос Фугаку усилился, — …всё существование нашего клана слишком уж однобоко: мы привыкли судить о таланте лишь через призму способностей ниндзя. Это — глубокое заблуждение. Кей-кун вовсе не посредственный и мелочный человек, каким его представляли некоторые. Напротив — он гений, не уступающий никому. Просто его дар лежит за пределами привычных нам представлений о шиноби.

Когда он говорил это, те самые Учихи, кто особенно остро ощущал свою вину, опустили головы, избегая взгляда Фугаку. Не осмеливались поднять глаз.

Да, Учихи — горды. Но именно эта гордость делает их честными. Если они чувствуют, что совершили ошибку — не станут оправдываться или упрямо отвергать вину. Их пронзает раскаяние — и с этим уже ничего не поделаешь.

Особенно тяжело им стало, когда Фугаку продолжил:

— Только благодаря силе духа Кея, его стойкости, он не сломался под давлением клана. Он не позволил нашей враждебности уничтожить себя. Вместо этого он выбрал свой путь. Он использовал свои силы — и, в итоге, подарил нам технику игры-гендзюцу.

— Мы не имеем права просто забыть об этом. Напротив — мы должны навсегда запомнить нашу вину. Чтобы больше никогда не допустить подобного.

— Задумайтесь! — голос Фугаку взвился. — Если бы Кей, подавленный равнодушием клана, сдался, отказался от своих идей — мы бы навсегда потеряли игру-гендзюцу! И вместе с ней — шанс на пробуждение Мангекё. Шанс на то, чтобы ещё больше глаз в нашем клане открылись. Всё это — то, что могло бы привести Учиха в будущее. И всё это мы чуть было не потеряли. Из-за нашей закостенелый системы… и глупой гордости!

Эти слова стали последним ударом. Те, кто и так чувствовал вину, поникли окончательно. Их охватил не только стыд, но и страх — страх потерять ту надежду, которую им уже удалось разглядеть.

Один из старейшин, не выдержав, вскочил на ноги и, трясясь от возбуждения, закричал: