Глава 35

Даже такой «старый лис», как Учиха Сацуна, понимал лишь одно: если не изменить положение клана, у него просто нет будущего.

Сейчас же старейшины Учиха, полностью увлечённые речью Кея, с затаённым волнением ждали, что он скажет дальше.

И Кей, не медля, перешёл к сути: чтобы наладить отношения с кланами среднего слоя Конохи, Учиха придётся уступить часть прибыли.

Однако, учитывая упрямый и прямолинейный характер клана, отказаться от части тех выгод, что принадлежали им ещё с момента основания деревни, будет невероятно сложно.

Тем более что эти ресурсы напрямую связаны с благополучием простых членов клана — будь то лавки, магазины или иные предприятия, где Учиха трудились управляющими и продавцами.

Если же они действительно захотят заключить полноценный союз с другими кланами, то доля, которую придётся отдать, будет значительной — и это неминуемо вызовет волнения внутри самого клана.

Поэтому Кей сразу обозначил позицию: он не собирается отдавать уже имеющееся. Вместо этого он предложил увеличить «пирог» и просто пригласить остальных к столу.

Игра-гендзюцу — это новый пирог. Потенциал этой отрасли невозможно оценить. И если использовать её как приманку, можно втянуть множество кланов в сотрудничество с Учиха.

Так в кольце вражды, сжимавшемся вокруг клана, появится брешь.

Следующий шаг — завоевание доверия граждан. Если удастся изменить общественное мнение среди простого народа, то кошмарный сценарий, нависший над Учиха, просто исчезнет.

И в конечном итоге клан Учиха сам сможет окружить и надавить на правящий слой, заручившись поддержкой большей части деревни.

Пока он объяснял суть плана, Кей полностью раскрыл свой потенциал как стратег клавиатурных войн прошлого века. Он анализировал с позиций культуры, геополитики, идеологии, психологии масс, национального устройства и прагматизма — и всё это он увязал в стройную, ясную и продуманную концепцию.

Его речь была уверенной, раскованной, исполненной авторитета и напоминала стиль Чжугэ Ляна, разделившего Поднебесную. Старейшины клана чувствовали на себе силу XXI века.

Никто из них никогда не слышал ни таких теорий, ни подобных стратегий. Они были словно деревенские шиноби, у которых впервые в жизни отобрали шоры.

Сначала было недоумение. Затем — мыслительный процесс. Потом — прозрение. За ним — тревожное предчувствие. А затем — полное вовлечение. Кей буквально вёл их за собой, будто какой-нибудь блогер-проповедник, промывающий мозги пожилым через мессенджеры.

В финале — лишь изумление и восхищение. Кто-то смотрел на него даже с искренним благоговением.