Глава 204. Буря

Легенды о старейших драконах, которые обладали силой сравнимой с богами, ходили по всем уголкам Мира Демонов.

Даже темные эльфы – раса с наиболее длинной историей, не могли сравниться со старейшими драконами.

Старейшие драконы существовали на протяжении всей истории Мира Демонов. И это неизбежно привело к возникновению множества легенд, в особенности за время эпохи противостояния. Причина этому была очень простой.

Эпоха противостояния была по-настоящему страшным периодом времени, когда все расы, населявшие Мир Демонов, сражались друг против друга, каждый день убивая и погибая в бесконечной череде сражений. В те дни, когда никому не удавалось избежать жестокости войны, лишь районы, находящиеся под управлением старейших драконов, могли жить в относительном спокойствии.

Абсолютная сила старейших драконов предотвращала все возникавшие конфликты. Естественно, были и некоторые глупцы, которые осмеливались бросить вызов старейшим драконам, но их всех ждала одна и та же участь – смерть.

Даже среди самой расы драконов, которую называли величайшей среди всех остальных, старейшие драконы были особенными. Это были драконы, наделенные силой богов.

В мифах и легендах о каждом из старейших драконов был составлен свой собственный образ.

Айнкель обладала силой жизни и её почитали как добродетельную матерь Полей Энгера. Всем, кто входил на её территорию, она предоставляла мир и благоденствие. Где бы о ней не писалось – она везде упоминалась как настоящая святая.

Энкиду был тираном и обладал силой разрушения. Однако, по иронии судьбы, именно благодаря его мрачной славе, на землях Энкиду было куда более мирно, чем на территориях любого другого старейшего дракона. Даже самые сильные расы не смели вторгаться в земли Энкиду.

Если Айнкель была матерью, то Энкиду был настоящим отцом.

Архивариуса Торреса изображали как исследователя и ученого, а Неистового Кэлтина – как тихого воина. Несмотря на то, что Безжалостная Талия изображалась в облике молодой девушки, за свою способность с улыбкой на устах стирать с лица земли целые армии, она и получила прозвище «безжалостная».

Страж Квейн всегда описывался как мудрец. Он не был таким добрым, как Айнкель, и не был столь хладнокровным, как Талия. В отличие от Торреса, Квейном часто руководило его любопытство. Вместе с этим, он был не таким жестоким, как Энкиду, и не мог оставаться столь спокойным, как Кэлтин.

Последнее появление старейших драконов было зафиксировано около 1,000 лет назад.

С тех пор в Мире Демонов их никто не видел.

***

Великий Энкиду прожил в этом мире уже тысячи лет. Он был рожден после того, как первые старейшие драконы погибли от рук красного дракона. Как только он родился, он уже знал, какова его роль и кто его враги.

Каждый старейший дракон обладал богоподобной силой, однако он уже не был таким, как в прошлом. Ровно 1,000 лет назад он изменился.

Четыре Всадника Апокалипсиса и старейшие драконы больше не могли вмешиваться в судьбу этого мира так, как это делали прежде. Более того, обе стороны только-только проснулись от глубокого сна.

Однако история продолжалась и без вмешательства Энкиду. За прошедшее тысячелетие случилось немало конфликтов, и Великий Энкиду не мог не признать, что из-за них течение судьбы ускорилось.

Великий Энкиду был терпеливым. Он догадывался о своей роли в этом потоке судьбы и инстинктивно чувствовал, что уже не за горами тот момент, когда ему нужно будет выполнить свою роль.

Энкиду вздохнул, чувствуя возле себя оставшийся фрагмент разбитой души Айнкель.

***

Жуткий холод…

Казалось, весь мир был покрыт белым. Выла вьюга, а ветер пронзал до самих костей. На этом суровом холоде даже пар от дыхания моментально застывал и осыпался на землю мелкой крошкой. Когда они только миновали границу, всё было довольно сносно. Однако чем дальше группа продвигалась вперед, тем становилось холоднее и ветренее.

Практически сразу же их атаковала стая касиосов, однако это было наименьшей из бед.

Настоящий ад начался спустя сутки после пересечения границы.

Ингун вспомнил о документальных фильмах, которые он смотрел про гору Эверест. Они шли по равнинной местности, но из-за того, что они находились высоко над уровнем моря, – дышать было очень тяжело. Затруднял движение и толстый покров снега, а от бушующих ветров не спасал ни один меховой воротник.

Со слезами на глазах Сильвану пришлось оставить Черное Пламя Дракона. Конечно, это не означало, что корабль был брошен посреди северных пустошей. С минимальным количеством людей судно направилось обратно к Полям Энгера.