Глава 213. Рандеву

Рыцарь Войны смотрел вдаль. Туда, где находилось новое поле боя, которого с таким предвкушением ожидала Война.

***

Полукороль уставился на Ингуна, и вся нежить, присутствующая на этом поле боя, тоже повернулась в его сторону. Сотни тысяч глаз смотрели на Шутру, стремясь подавить его волю.

Зеленый Ветер взглянула по сторонам, и её плечи в страхе опустились вниз. Она ощущала непреодолимое зло. Сотни тысяч глаз ощущались как мечи и топоры, летящие в её сторону. Хранительница дрожала. Её лицо побледнело, и она едва могла дышать. Из её глаз хлынули слезы, словно она была ребенком.

«Смерть. Конец моего существования. Крах», – вот всё, о чем она могла думать.

И в тот момент, когда её дух был практически полностью раздавлен…

Ингун поднял руку. Под многочисленными взглядами, он вытянул её горизонтально, словно прикрывая Зеленого Ветра. На Шутру смотрели глаза не только сотен тысяч мертвецов, но и тяжелый взгляд самого Шутенберга. Тем не менее, Ингун выдержал. Он не отступил.

Его Божественность росла, а из самой души донесся крик женщины в белом:

— Завоевание!

— Повиновение и правление!

Д-дум!

Раздался звук взрыва, и Шутра оттеснил подавляющую силу Архилича. Как только белый свет столкнулся с энергией Шутенберга, произошел новый взрыв.

Ингун применил не только силу Завоевания. Вместе с ней была и сила Дхритараштры.

Задыхаясь, Зеленый Ветер пыталась восстановить контроль. Когда хранительница вновь почувствовала свою связь с Ингуном, она создала сильные порывы ветра, чтобы обеспечить их безопасность.

Попытке Шутенберга подавить чужую волю воспротивился не только Ингун, но и два других человека. Один из них выхватил свой Меч Воина, а другой обнажил своего убийцу драконов.

Первым, конечно же, был Воин Локк, главный герой Мира Людей из Саги о Рыцарях. Вторым был 2-ой Принц Зефи Рагнарос, главный герой Мира Демонов.

Два человека стояли возле Шутры, обнажив оружие против общего врага. На лице Ингуна мелькнула улыбка. Хотя он знал, что сейчас совсем не время, он не мог не рассмеяться. Он стоял бок о бок с этими двумя… А перед ними находился один из сильнейших противников.

Локк тоже захохотал. Зефи же нахмурился, будто посчитал, что они оба спятили.

– Он идет, – произнес Воин, с чем Зефи мог только согласиться.

Шутенберг поднял одновременно и посох, и меч. Призраки, кружащие вокруг Архилича, с пронзительными криками бросились к троице. Как только Ингун посмотрел на них, Сотрясатель Земли зарычал, а сам Шутра сжал кулак, а затем громко прокричал:

– Под Королевским Знаменем!

Ду-дум!

И вновь раздался оглушительный рёв. Блестящий белый свет взорвался ослепительной вспышкой, и колоссальная сила Завоевания отбросила в сторону синюю энергию Шутенберга. Зеленый Ветер, Локк и Зефи тоже были усилены Завоеванием.

– Поехали, – предложил Ингун, и Локк с Зефи замахнулись своими мечами.

***

Рыцарь Смерти смотрел вдаль, а Смерть радостно улыбалась.

А затем к Рыцарю Смерти подошел Рыцарь Войны.

***

Всё поле боя было заполнено лязгом оружия, криками и воплями. С неба, где витал магический вихрь, били синие молнии, что напомнило Фелиции ситуацию с Небесным Лесом.

Пришествие Архилича Шутенберга затронуло всю находившуюся здесь нежить. Она стала сильнее и гораздо свирепее.

Вместо Огненного Барьера Фелиция воззвала к силе земли. Каждый раз, когда почва под ногами скелетов начинала ходить ходуном, мертвецы падали, ломая кости и оказываясь погребенными под толстым слоем снега и грязи. Нежить не могла сражаться против земли и не могла преодолеть возникавшие то тут, то там, Земляные Барьеры.

Однако мертвецов было слишком много. Фелиция и остальные постоянно двигались. Однако делали они это не для того, чтобы присоединиться к Байкалу, а потому, что останься они на месте – и орда нежити попросту бы затоптала их.

Кейтлин и Вандал расчищали им путь спереди. Получив силу Апостола, Кейтлин стала похожа на тайфун. Каждая её атака отправляла на тот свет сразу десятки мертвецов.

Даже учитывая огромную разницу в численности, группа сметала всё на своем пути.

Как только мощнейший удар молнии Сильвана развалил груду нежити, заграждавшей им путь, Фелиция ощутила нечто вроде чувства безопасности. Она захотела даже похвалить своего всегда надежного брата, но решила придержать язык, поскольку знала, что Сильван попросту сойдет с ума, если это услышит.